Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он продолжал пристально следить за ходом исследования, почти ежедневно встречаясь со мной для обсуждения результатов, но одновременно умел держать и дистанцию. Боген написал в своей автобиографии так:

Вскоре случилось много всего. Вначале Сперри не был так уж заинтересован. Он думал, что просто даст мне и Газзаниге возможность провести эти эксперименты. Но после второго пациента Сперри стало очевидно, что все, что можно сделать на обезьяне, при тестировании людей получается гораздо быстрее. Его интерес существенно возрос[52].

На востоке страны Норм Гешвинд немного жаловался на то, что его первоначальные наблюдения не получают достаточного признания помимо местных бостонских пересудов. Он писал:

Недостаток интереса в данном случае хорошо отражает то, что, когда мы с Эдит Каплан описали первого современного пациента с синдромом мозолистого тела, статью из журнала The New England Journal of Medicine отклонили без единого комментария[53].

Журнал Neurology тем не менее проявил к статье интерес и принял ее.

Это обычное дело, когда крупные открытия таким вот образом не признают. Первая попытка Пола Лотербура опубликовать результаты своей работы, которая в конечном счете привела к разработке МРТ (магнитно-резонансной томографии), была отклонена журналом Nature. В 2003 году за свою работу Лотербур удостоился Нобелевской премии по физиологии и медицине. Позже он съязвил: “Всю историю науки за последние пятьдесят лет можно описать по статьям, которые не приняли в Science или Nature”[54].

"Постепенно я понял, что на короткое время радость открытия может оказаться достаточно локальной, охватывая только того, кто это открытие совершил. Мир – место, где все заняты, каждый погружен в свои дела. На то, чтобы отвлечь других людей от их насущных проблем, требуется время. Дэвид Примак, один из самых талантливых в мире психологов, однажды заметил, что после публикации его статьи в Science (то было прорывное исследование, из которого выросла его теория мотивации, позже получившая название “принцип Примака”) думал, что дальше все пойдет как по маслу.

И добавил: “Я не мог и предположить, что проведу следующие десять лет, посещая все семинары, о которых только узнавал, чтобы рассказать о своей идее”.

Интерес Сперри действительно рос. У меня не осталось в этом сомнений после доклада, который меня попросили сделать для факультета биологии, на чем-то вроде аспирантского семинара.