Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Почти восемь лет я жил с четким пониманием своего места в жизни – моим главным делом были исследования расщепленного мозга у человека. Первые пять лет я активно участвовал практически во всех экспериментах, работал каждый день, с утра до вечера. Результаты я опубликовал в обзорных статьях и уже вносил последние исправления в свою первую книгу “Расщепленный мозг”[84], которую мне предложил написать Арнольд Тау из Вашингтонского университета. Все-таки трудно было бросить перспективное, как я считал, направление, которое должно было приблизить нас к пониманию происходящих в мозге процессов.

Я получал внятные и отчетливые сигналы к действию, но вот свой дальнейший путь представлял себе менее ясно. Может, действительно в Нью-Йорк перебраться?

Тот, кто вырос в Глендейле – по выражению Ивлина Во, “на родине Форест-Лауна, диснейленда смерти”, – четыре года провел в хановерской глуши в Нью-Гэмпшире, затем пять лет в Пасадене и последние три года в Санта-Барбаре, вероятно, недостаточно хорошо подготовлен к жизни в Нью-Йорке.

В тот августовский день, когда мы прибыли из Калифорнии, стояла адская тридцатипятиградусная жара, плюс к этому высокая влажность, пробки и, как особенный бонус для приезжих, неделикатность манер коренных горожан. “Добро пожаловать в Нью-Йорк, дуралей. Не зря ты его ругал”, – пробурчал я себе под нос. И казалось, будет только хуже.

Мы подыскали небольшую католическую школу для нашей дочки Марин, “Академию Святого Иосифа” на Вашингтон-сквер. Помню, как мы аккуратно обходили бездомных, когда утром шли в школу.

Безразличие к социальному окружению сменялось настороженным вниманием. Единственным спасением было то, что мою дочь, судя по всему, тогдашняя обстановка совсем не волновала. Как и ее младшую сестру Энн, гулявшую на детской площадке рядом с домом, куда всякие аморальные типы регулярно заходили отлить. Нью-йоркские мамочки просто отъезжали с колясками в сторонку и отворачивались. Поскольку вечером мои дети дружно жали на кнопки лифта, видимо, ничего страшного не происходило.

Постепенно мы полюбили город, и следующие семнадцать лет я прожил на Манхэттене и в пригородных районах. Впрочем, Джоан Дидион однажды написала, что калифорнийцы, приехав в Нью-Йорк, никогда не распаковывают чемоданы, хотя очень часто задерживаются там на десятилетия[85]. Так было и со мной.

Нью-йоркский ланчМало какие цепочки событий в жизни напоминают плавное повествование – скорее процесс взбивания теста для йоркширского пудинга.