Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы включились в разговор двух или более сверхкультур, безусловно обогнавших Землю по уровню своего развития. Мы не можем даже примерно догадываться о последующих этапах этой программы. Все равно как питекантроп, которого посадили к пульту атомной станции. “Вечный хлеб”, “роса Вельзевула” и прочие вызывающие восторг чудеса вовсе не являются сознательными благодеяниями Оракула, как зачастую думают. Просто питекантроп из любопытства тронул клавиатуру компьютера. Нетрудно, видимо, предугадать, что будет дальше. Контакт, осуществляемый на субстрате минимальной и обрывочной информации, неизбежно приобретет уродливо-гротескную форму.

Часы последнего представления уже тикают. Мы нажимаем кнопки, даже не задумываясь о результатах. Реакция, между тем, все больше становится неуправляемой. Последствия, которыми мы легкомысленно пренебрегаем, могут быть ужасающими как для отдельной страны, так и для всего человечества…

Подобные заявления, сделанные в безупречно корректной форме, неизменно будоражили общественное сознание, несмотря на резкие протесты ученых.

Но что именно можно было возразить на эти упреки, если даже Роберт Макгир, организатор и первый председатель Научного Комитета, в беседе с журналистами на вопрос о целях появления Оракула прямо сказал: “Не знаем и, вероятно, никогда не узнаем”… Оставалось лишь трепетно верить в спячку Оракула. Феноменологические исследования, повторенные многими лабораториями десятки раз, однозначно показывали, что при отсутствии активного ввода информации в соответствующую Зону Оракул сворачивает деятельность Инкубатора, Чистилища, Моря Призраков, и даже не останавливающиеся никогда руканы – видимо, мозг системы – переходят на стационарную, повторяющуюся, облегченную пляску, в основном “менуэты”, которая потребляет едва одну сотую операционной емкости подчиненных им военных компьютеров.

"Дул ветер. Порхала подхваченная им бумага. Валялись сумки, коробки. Лохматой пастью зиял наполовину выпотрошенный чемодан. Белела фарфоровая скорлупа тарелок. Женщина в цветном легком халате, сидя на корточках, внимательно разглядывала босоножку.

Другой рукой прижимала к себе белобрысого мальчика лет пяти. Тот вырывался. Закатившись в беззвучном плаче, топал ногами.

Женщина поймала мой взгляд и сказала, безмятежно и широко улыбаясь:

– Ремешок вот порвался, не могу идти… Вы случайно не видели где-нибудь моего мужа?.. Збигнев Комарский, программист… Он пошел посмотреть, что случилось… – Вдруг, спохватившись, начала запахивать халат на груди.