Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я промолчал); рассказывала о страшных засухах, иногда приходящих из загадочной пустыни Гайум, – реки быстро спадают, обнажается дно в длинных водорослях, йодистый пар гниения докатывается до смотровых башен замка, трава на равнине становится хрупкой и серой, точно из пепла, ветры ломают ее и, вздув грязным облаком, уволакивают туда же, за горизонт, а потом рушится с неба ливень и земля превращается в липкую грязь, из мрака опустевших лесов выходят тарригры – помесь обезьяны и леопарда – и тогда стада диких буйволов жмутся к поселкам, а по ночам скользят вдоль улиц тени, выпивающие человека, как глоток воды.

– Басохи? – спросил я.

– Нет, басохи – это другое… – неохотно ответила Алиса. – Басохи – вообще, не из нашего мира. Они принадлежат Хорогру…

– Кому?

– Тому, кто рождает мрак и сам, как мертвый, живет в вечных тенях…

Обсуждать эту тему дальше она не пожелала. Меня удивило, что хищных зверей на Алломаре никто специально не истребляет.

– А зачем? – в свою очередь удивилась Алиса. – Каждый разумный человек может справиться с хищником.

– А если не справится? – поинтересовался я.

– Ну, значит, он… не слишком разумен. И тогда ему нечего делать в этом мире.

Здесь было что-то от жестоких законов Спарты. Странно звучали ее рассказы в обыкновенной петербургской квартире, среди кирпича и железных коммуникаций, стиснувших нас со всех сторон, среди обоев, громоздких шкафов, книжных полок. Это была сказка, которая никогда не проникает в реальность, забывается вместе с детством и возникает заново – в каждом подрастающем поколении.

Сны, которые ни при каких обстоятельствах не превращаются в явь. Сны потому и снятся, что они – только сны. И все же сердце у меня слегка замирало при этих рассказах, а потом начинало биться часто и звонко. Я готов был слушать Алису целыми сутками. Сны иногда сбываются, – холмистые травяные равнины завораживали меня. Я буквально чувствовал ветер, несущийся над дубравами, слышал звон лазоревых колокольчиков, поющих каждое утро, видел вздымающееся над горизонтом зеленовато-светящееся громадное солнце.

Алиса же говорила, что наш мир для них слишком грязен: слишком много каменных зданий, которые иссушают душу своей безжизненностью, слишком много асфальта, булыжника, кирпичей, гранита, даже вода у вас заключена в камень, слишком много металла, набитого в почву, слишком много всего такого, без чего человек мог бы вполне обойтись.

– Ну, например? – спрашивал я.

– Ну, например, этот ваш ужасающий транспорт.