Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Легионеры у нас на конспирацию припадают даже еще круче Лехи – выписывать виражи на предмет возможной слежки не обязательно, так что мы выбрали местечко вблизи от дома.

Написал «от дома» и призадумался.

Интересно получается... Мы обосновались примерно посредине между Москвой и Аммиачинском. Недалеко от нашего прежнего дома, утраченного нами совсем недавно.

Зачем, спрашивается? Предки наши оттуда съехали, квартир у нас теперь нет, да и небезопасно околачиваться поблизости – по логике, искать нас в первую очередь будут именно там.

И все равно, как будто что-то продолжает нас связывать, не обрывается некая неведомая нить. Дом, Родина, эфемерные такие понятия – они не торопятся уходить из жизни изгоев, тлеют в ней, как медленно угасающие угольки погасшего костра, который никого уже не согреет.

Вот такой грустный атавизм. А может, мы не уезжаем далеко еще и потому, что там много людей, которые нам симпатизируют и готовы поддержать, оказать помощь или совместно с нами что-то делать – даже в ущерб собственной безопасности.

Легионеры приехали раньше – люди свои, никаких ритуалов (помнится, когда между нами была «холодная война», они являлись на «стрелки» буквально секунда в секунду ).

Серый «Ленд Крузер», серые парни, серый статус – короче, дети сумерек: камрады Усольцев и Руденко, командир и комиссар «Славянского Легиона».

Помните, из детства:

Воздух наполнился громом, гуденьем...Мир был изломан, был искажен...Это казалось ошибкой, виденьем,Страшным, чудовищным миражом.

..Только виденье не проходило:Следом за танками, у мостаПыльные парни в серых мундирахШли и стреляли от живота!Нет, эти парни пока что никуда не стреляли, а танк, по всей видимости, им просто забыли выдать. Однако было тут шумно, гулко и пыльно, неподалеку виднелась эстакада (чем не мост?), и одетые в серую «униформу» легионные вожди как-то очень органично вписывались в этот стих из детства. Ну, по крайней мере, мне так показалось.

Легионеры поздоровались с нами, активно излучая приязнь и соучастие.

Это, вообще, закономерность: взгляды всех наших попутчиков в последние три месяца регулярно излучают сочувствие и готовность помочь.

Да-да, мы помним, мы – знамя.

Знамя чего?

Пожалуй, народно-освободительного движения.

От кого освободительного?

Ну, это уже не так важно – равно как и отсутствие самого движения, хоть сколько-нибудь внятно оформленного. Главное, что есть знамя, а остальное приложится.