Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Завидев голого, окровавленного мужика, несущегося по дороге, водилы прибавляли газу и, виртуозно объезжая его, уносились прочь, скрываясь за светлеющим горизонтом.

Никто не торопился спасать Афанасьева! Это было всем открытиям – открытие.

Глеб остановился и заорал, как зверь, которому в брюхо попала пуля. Только теперь ему стало по-настоящему страшно.

Он все прошел, выжил, выкарабкался, но все равно сдохнет на этой дороге, потому что все просто боятся затормозить возле голого, измученного мужика и предложить ему помощь.

Впрочем, он бы тоже ни за что не остановился.

Глеб проорался, спустил пар, и побрел в лес, не разбирая дороги.

Брел он долго и очнулся только тогда, когда оказался на участке возле какой-то дачи. Уже почти рассвело, сил совсем не осталось, из тела выветрился накопленный жар и теперь Глеба сильно трясло. Под ногами мешались крепкие кочаны капусты. Глеб споткнулся, упал, а встать у него не хватило сил. Сознание все-таки торопилось покинуть его и, чтобы этого не допустить, Афанасьев, приподнял голову и начал жевать сладкую, холодную, влажную капусту.

– Зинк! – вдруг заорал над ним пронзительный женский голос. – Зинк, гляди, кого я нашла!! Мужик в капусте! Голый, Зинк! Брюнет, красавчик! Ой, он мне капусту погрыз, Зинк! Это судьба, Зинк!!! Мне гадалка предсказала, что счастье свое я под ногами найду! Урра-а – а-а!!!

* * *– Я продал картину!

Этими словами болотнинский Паша встретил ввалившуюся в квартиру троицу.

Сычева с ног до головы осмотрела его и фыркнула:

– Красавец!

– Я продал картину! – не обращая внимания на ее слова, снова закричал Паша и запрыгал по коридору, хлопая себя по бокам руками.

– Ну, хорош! – опять прокомментировала свои первые впечатления Сычева.

– Какую картину? – не поняла Татьяна.

– Оранжевого кота, которого ты оставила во дворе!

– Не может быть, – равнодушно подала плечами Татьяна. – Во-первых, она никуда не годится, во-вторых, я даже ее не закончила.

– Спроси лучше, за сколько я ее продал!!"

"– За сколько? – без интереса спросила Татьяна, пристраивая объемные пакеты с одеждой в угол. Афанасьева аккуратно пристроила на них сумку с деньгами и документами, которую захватила из дома.

– За триста долларов! Три-ста! – Паша открыл кошелек и потряс им перед носом у Татьяны. – Вот! Двести твои, сто мои – за работу, но я их тебе возвращаю как долг за квартиру! Здорово? – Он довольно захохотал.