Name: Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6)
Author: Александр Алексеевич Иванов

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Также она сообщила, что с сегодняшнего дня, в Пансионе, некие «специально обученные люди» будут проводить расследование инцидента, произошедшего вчера на балу.

У меня зачесались ладошки.

Сегодня на занятиях, за исключением того, что большинство Воспитанниц были необычно молчаливы, а Учителя сильно «на взводе», ничего особенно интересного не происходило, кроме… На последнем, сегодня, для меня, уроке, нашему классу читали самую необычную «лекцию» по половому воспитанию из тех, что мне пришлось услышать за обе мои жизни.

Красная, как рак, молоденькая учительница биологии, которая, судя по всему, только-только закончила педагогический ВУЗ, рассказывала школьницам, что «лесбиянство — хуже пьянства», выражаясь фигурально. Другими словами, конечно, оперируя всем известными «пестиками» и «тычинками», но смысл был тот же.

И вот бы мне промолчать, что я обычно и делаю, ибо еще с раннего школьного возраста понял, что поговорки: «молчание — золото» и «язык мой — враг мой» — про меня. Что поделать, шутить у меня всегда выходило так себе.

Но, видимо, от всего произошедшего, мне потребовалась моральная отдушина и у меня вышел из под контроля язык. Я «пошутил».

Поднял руку.

— Да, Кайа, у тебя есть вопрос? — учитель заметила меня.

— Дина Брониславовна, — сказал я, потупив глазки в пол, — вы говорили, что тычинка с тычинкой и пестик с пестиком…

Я замолчал, оглядывая класс, все, покраснев, уставились на меня.

— Но насколько я могу судить, бывшая Глава Совета Старшеклассниц… просто слизала нектар с пестика…

Класс… кто-то заржал, кто-то «захрюкал», кто-то просто сделал «фейспалм».

Я думал, что покраснеть сильнее, чем до моей «шутки» краснела Учительница — было невозможно физически, ан нет, той это удалось-таки и она, разве, что не выпуская пара из ушей, спрятала лицо в ладошках.

— Филатова, встань! — донесся резкий окрик со стороны выхода в класса.

Там, скрестив на груди руки, стояла и с явным неудовольствием глядела на меня Воспитатель.

Я встал.

— Филатова, минус десять очков, за глупое и неуместное паясничество! — продолжила она.

— Сегодня в Пансионе произошла трагедия, — сказала она далее, — мне известно о том, что ты и бывшая Глава Совета Старшеклассниц не ладили друг с другом, но быть может, ты перестанешь столь открыто выражать радость по поводу того, что произошло?

Вернув на лицо выражение полной безмятежности, я ответил:

— Дина Брониславовна, — сказал я, повернувшись к Учительнице, — прошу прощение за мою глупую шутку, больше такого не повторится.