Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-6) читать онлайн

— Как прикажете, — ответила та, после чего, «папаня» представил меня Государю:

— Ваше Императорское Величество, позвольте представить Вам нашу дочь, Кайю.

— Доброе утро, Ваше Императорское Величество, — уверенным и спокойным голосом, поздоровался я.

Хорошо, что этикет не требовал никаких поклонов, как это было принято в «старые-добрые» времена.

— И тебе, барышня, доброе, — ответил мне тот, и добавил, для «родителей» — уже наслышан, поздравляю вас, с обретением наследницы.

Родители в ответ поблагодарили Государя, далее по протоколу требовалось поприветствовать Государыню, которая своим поведением разительно отличалась от своего супруга.

Во-первых, между ней и приветствующими ее, стоял телохранитель, не полностью, конечно, загораживая Государыню, но так, на полкорпуса.

Вероятнее всего, сделано это было не с целью обеспечения дополнительной защиты, с каковой здесь, на мой непрофессиональный взгляд, никаких проблем не было, а за тем, как расценил это я, чтобы показать всем присутствующим, если кто-то вдруг позабыл об этом, что ее статус «слегка» выше, чем их.

Во-вторых, приветствовали ее не по-русски, хотя некоторые из этой «компании» ее титул выговаривали именно на русском, а по-французски или по-немецки.

Как бы там ни было, но, когда «родители» представили меня Государыне, пришел мой черед поприветствовать ее.

И тут случились две вещи."

"Во-первых, Государыне удалось напугать меня почти что «до мокрых трусиков» одним лишь своим пристальным взглядом, который она «задержала» на мне существенно дольше, чем, на мой взгляд, требовалось и я, впервые, за долгие годы, практически полностью потерял самообладание.

Нет, она смотрела на меня безо всякой злобы или недовольства, и я полагаю, что Государыня, вообще, выдающаяся лицедейка, как и следует быть хорошему политику, но весь ее образ, все то, на что обычные люди, в отличии, например, от меня, не обращают внимания, заставило мое подсознание натурально «взвыть» от того чувства опасности, что исходило от этой женщины.

Я убежден, что стоящая передо мной — абсолютно беспринципная и жестокая женщина, ни секунды не церемонящаяся с теми, кому не повезло ее «расстроить».

Вообще-то, будет вернее сказать, что происходящее со мной — не было обычным страхом, каковой, например, я испытал перед «добрым дядюшкой» Художницы, когда, несмотря ни на что, я остался полностью дееспособен.