Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это в дверь кто-то стучит! Да хоть обстучись, – раздраженно решила Джемма, сорвала со спинки стула свою куртку и со всей злости запустила ее в чемодан. У Перейры дорогущий дверной домофон, пусть, черт возьми, звонят в него!

Ключи. Ключи тоже нужно оставить."

"Она забросила охапку вещей с кресла – кажется, она это уже делала? – и принялась неаккуратно их запихивать. Сколько же здесь вещей! Слишком много. Их не должно было здесь быть, с самого начала этому… Она остановилась, упираясь руками в чемодан. Она ведь уже думала об этом? Разве нет?

Тук! Тук! Тук!

Джемма устало потерла лоб, отворачиваясь от кровати.

Куртка снова висела на спинке стула.

– Джемма! – позвал откуда-то глухой голос. – Открой дверь!

Она растерянно оглядела спальню. Вещи снова разбросаны. Обернулась. Чемодан был пуст.

Только вот это оказалась не комната Винсента.

Просторная, светлая, с голубыми панелями. Письменный стол – широкий, настоящее рабочее место, из светлого дерева. Стопки книг, которых у Винсента никогда не было. Картины, которые у Винсента никогда не висели.

Карты дорог, на которых Винсент никогда не бывал. Люди на фотографиях, среди которых его не было.

Стояла жуткая, давящая тишина – только капли дождя стучали тяжело и громко, так, будто не по стеклу, а прямо внутри ее головы. Джемма глубоко втянула воздух.

Пахло – откуда? – гарью.

Тук! Тук! Тук! Тук!

– Джемма, да черт возьми! Открывай!

Я не хочу.

Ну же!

Джемма раздраженно дернула головой, прогоняя мысли, засевшие внутри черепной коробки. Ей захотелось постучать по уху, как если бы она пыталась избавиться от воды, – так мама учила их делать в детстве.

Однажды, в другом дне, в другое время, после дела на Шерман-Лейк, Винсент увидел, как она прыгала на одной ноге, мучая свое ухо, и расхохотался. Он сидел там, на берегу, в своем модном костюмчике, мокрый до нитки, – на плече пиджака ошметки тины, все брюки облеплены песком, ссадина вдоль губы, кровь на щеке, – и смеялся. Джемма помнила этот смех. Джемма помнила его – смеющегося и красивого – в вечернем свете калифорнийского солнца.

Джемма помнила.

На секунду ей показалось, что голубая комната вот-вот превратится в заросший вереском берег, но этого так и не случилось. Что-то не позволило ей сбежать туда, где не было этого дождя, этого стука в дверь, этих вещей, разбросанных по комнате, этого чертового дня.

Нет, она все еще была здесь.

Чья это комната?

Тук! Тук! Тук! Открой дверь!

– Да проваливай! – проорала Джемма, разворачиваясь лицом к коридору.