Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Однако сейчас, когда смотрю на Османа, который затягивается и медленно выпускает дым, уткнувшись взглядом куда-то вдаль, я чувствую, что готова выкурить целую пачку.

Молча достаю одну сигарету, мужчина выпрямляется в спине, помогает мне её зажечь, а после снова возвращается в прежнюю позу.

— Красиво у вас здесь, — говорю, затянувшись, и с наслаждением выдыхаю сигаретный дым.

— Это место, куда хочется возвращаться, — отвечает, наблюдая за отцом.

— Ты приезжаешь сюда на выходные?

— Последние полгода, мы с Линдой здесь живем.

С годами человек приходит к тому, что хочет чаще находиться в кругу своей семьи.

— Не каждый. Кто-то до конца жизни отдаёт предпочтение одиночеству, — утверждаю с горечью.

— А кто-то, — раздаётся голос Роланда позади нас, и я резко оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него, — Не учится на своих ошибках, — подходит ближе, переводя тяжелый взгляд с моих глаз на пальцы, держащие сигарету.

Смотрю на него, хоть это и невыносимо. Хочу, как прежде, видеть злость, смешанную горячим импульсом.

Но вижу лишь презрение, заставляющее леденеть даже под лучами солнца.

Он ничего не говорит, но мне всё ясно и без слов. Постой мужчина еще минуту рядом, я сама бы потушила окурок на себе, как бы абсурдно это не звучало. Но Роланду достаточно взгляда, чтобы я почувствовала себя ничего не значащим мусором на трассе.

Поприветствовав брата, он спускается вниз, присоединившись к отцу.

— Пора ему осознать, что ты уже девочка взрослая, — усмехается мужчина, качая головой и наблюдая за младшим братом.

— Есть более важные вещи, которые он должен осознать, — потушив сигарету, тянусь к стакану с кофе, делаю глоток и нервно сжимаю губы.

— Нам всем что-то нужно осознать. А до тех пор, пока мы думаем, что умнее, мудрее и хитрее жизни, будем спотыкаться, падать и разбивать лбы, — он смотрит на меня с легкой улыбкой на губах, а взглядом старается понять дошли ли до меня его слова или пролетели мимо.

Молчу, всё глубже погружаясь в себя.

— Не переживай, мы все ходим с лбами, рассеченными до костей.

И хоть он говорит о лбах, в его словах я слышу речь о сердце.

— Пойдём, развеемся с Графом, — приглашает он, и я спускаюсь вместе с ним к Ренату Яновичу и Роланду.

Зачем — не знаю. От присутствия последнего мне становится только хуже. Но и его отсутствие не делает меня счастливой. Ненавижу это подвешенное чувство.

Раздаётся звук открывающихся ворот, и во двор заезжает чёрный лимузин.