Карьера одного борца читать онлайн

Вообразите теперь, что этот бедный светоч встречается с человеком, который никогда в течение всей своей жизни не был повинен в самоанализе, который, подобно ребенку, жалуется, когда ему скучно, и радуется, когда ему весело, чего никогда не делает современный человек. И при этом он отличается честностью, храбростью, силой и красотой. Вы удивлены, Люциан, но это так. Вы не отдаете должного наружности Кэшеля. Ему двадцать пять лет, однако ни одной морщины нет еще на его лице. У него нет ни задумчивости, ни поэтического выражения, ни сомнения, ни усталости; годы и самоуглубление не наложили своих отпечатков, как на лица всех других людей.

Это лицо языческого бога, убежденного в своей вечной юности. Раз мне нужно в конце концов выйти замуж, то я была бы безумной, если бы пропустила подобного человека.

— Вы безумны, высказывая подобные мысли, — с испугом и в то же время запальчиво вскричал Люциан, вставая со своего места. — Это какое-то ослепление. Вы настолько же не видите его истинной натуры, которая ясна для меня, насколько…

— Насколько вы, Люциан, не можете видеть меня в том виде, в каком я представляюсь людям, ненавидящим меня.

Как вы можете быть уверенным, что то, что вы в нем видите, есть его истинная природа?

— Я вижу его таким, каким видит его каждый, кроме вас. Это доказывает, что вы находитесь в ослеплении. Вы знаете — вы должны знать, — что нельзя доверять чувствам в подобном деле.

— Я представила вам доводы, Люциан. Я готова выслушать возражения.

— Возражения! Доводы! Думаете ли вы, что ваше безумие будет меньшим безумием только потому, что вы имеете основание? Безумие, покоящееся на логических выводах, есть самое худшее из всех безумий, потому что здесь не властен рассудок.

Лидия широко раскрыла глаза.

— Люциан, — радостно произнесла она, — вы только теперь начинаете обнаруживать себя. Мне кажется, что это самая остроумная вещь, которую я когда-либо слышала от вас. И это правда — поразительная правда.

Он в отчаянии сел.

— Вы не допустили бы этого с такой готовностью, — произнес он, — если бы мои слова произвели на вас хоть малейшее впечатление.

Допустим даже, что все ваши доводы хороши, что же, в конце концов, они доказывают? Если вы действительно презираете занятия джентльменов, то достаточная ли это причина, чтобы относиться с уважением к боксерам? Лучше ли становится арена от того, что гостиная хуже ее? Между прочим, я не поверю, чтобы вы действительно придерживались такого чудовищного мнения.