Катарсис. Том 1 читать онлайн

 — Я, видите ли, специально тренирован для ведения переговоров с такими людьми, как вы. Даже сейчас вы находитесь в поле зрения моего человека, который держит вас на мушке. Так что делайте выводы, господин главный ловчий.

Быченко скользнул взглядом по домам на обеих сторонах улицы, махнул рукой водителю:

— Поехали. — Посмотрел на Крутова. — Жаль, что вы такой… независимый. Это может помешать вашему бизнесу.

«Мерседес» уехал, за ним выехали со стоянки и машины сопровождения. Стоило им скрыться, как из здания напротив, где располагался офис издательского центра, выбежала Елизавета.

— Ты еще здесь?! Что случилось?! Я почувствовала тревогу и поняла, что тебе угрожает опасность. С тобой кто-нибудь разговаривал?

— Успокойся, — с удовольствием посмотрел на раскрасневшуюся, удивительно похорошевшую жену Егор. — Все в порядке. Ты самая красивая женщина, какую я только встречал в жизни! Целуй и возвращайся, я буду дома.

Лиза поцеловала его в щеку, и Крутов тронул машину с места. Думал он в этот момент о том, поверил ли Быченко в сказку о «человеке, который держал его на мушке».

Такого человека, к великому сожалению, не существовало.

АЛТАЙФЕДОТОВ

— Иди ко мне, милый, — сладким голосом проговорила она, сбрасывая с себя полупрозрачную рубашку.

Ираклий протянул к ней руки, коснулся упруго-податливой груди и… проснулся. С минуту лежал, приходя в себя, утихомиривая бешено разогнавшееся сердце и усмиряя напрягшийся низ живота, потом криво улыбнулся и произнес вслух:

— Жениться тебе пора, полковник.

Так и свихнуться недолго… если такие сны косяком пойдут.

После первой неудачной попытки жениться двенадцать лет назад Федотов не пытался больше связывать свою жизнь узами брака, ставить свободу в зависимость от желаний женщины. Время от времени он завязывал отношения с представительницами прекрасной половины человечества, но все они не соответствовали его понятию идеала и быстро надоедали. Ираклий любил порядок, тишину, строгость во всем, хотя при этом по характеру не склонен был подчиняться внутренней дисциплине, подавляющей инстинкты.

Для него представление о совершенно правильном соотношении свобод мужчины и женщины всегда было связано с улыбкой ликующей природы, поэтичностью и любовным напряжением, с тем, что по нынешней моде называлось эросом. Страсть для него не ассоциировалась с беспорядком, а любовь — с необузданным излиянием — поток, огонь, ураган, стихия, но и обвинять себя в отсутствии стремлений к семейной жизни он не мог.