Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Фомич стонал при каждом толчке разбитой дороги, его нога и бок ныли, а раны гноились от жары и грязи.

Ну твою мать! Пришлось включить режим «матери Терезы».

Забота о ближнем — мое новое хобби. Я старался делать все, что мог, в рамках каторжной системы «все для человека». Доставал воду, которая через час превращалась в теплую мочу, но других вариантов не было. Сафар, не говоря ни слова, находил какие-то подозрительные травы, делал примочки Фомичу, от которых тот морщился, но терпел, и заваривал отвары для Чуриса, пытаясь сбить жар.

А потом я сообразил, что легче нанять бабу какую, чтобы ухаживала за больными, да и толку больше будет, чем мне им сопли утирать.

Нашел Глашку — бабу из вольных, которой помог еще по зиме. Она согласилась присматривать за нашими страдальцами — менять примочки, поить водой, отгонять мух. Я ей даже плату положил по копейке в день. Толку от нее было явно больше, чем от моих неумелых попыток изобразить сестру милосердия.

С каждым днем жара становилась все невыносимее. Над трактом пыль стояла столбом.

Гнус пировал. Состояние больных плавало где-то между «очень плохо» и «совсем хреново». Телега тряслась. Конвойные поторапливали. Стандартный набор арестантских развлечений…

Наконец, измученные, полуживые, мы добрели до Красноярска. Город встретил удушающей жарой и пылью. Деревянные дома, раскаленные улицы. Острог — еще один филиал ада на земле, душный и грязный. Нас запихнули в переполненные камеры с тяжелым запахом пота, нечистот и тоски. Добро пожаловать на очередной сибирский курорт!

И здесь мы застряли.

Карантин! Видите ли, холера или дизентерия разбушевались. Лето, жара — самое время для эпидемий, особенно в местах скопления немытого народа вроде острога. Этапное движение приостановили на неделю. Застрять в этом пекле из-за заразы — какая ирония! Но, как ни странно, эта задержка дала нам шанс.

Первым делом — доктор! Снова пришлось подмазать унтера, новый конвой — новые тарифы. Местный фельдшер, светило красноярской медицины, согласился осмотреть моих «подопечных».

Диагноз — ожидаемо хреновый. У Чуриса — «грудная болезнь» в полном расцвете, спасибо жаре и пыли. У Фомича — перелом ноги, ребер и букет инфекций в ранах.

— Тут бы в тень да чистоту, — вздохнул эскулап, но какие-то порошки все же оставил. Видимо, универсальные, от всего сразу. И посоветовал обмывать раны Фомича отваром ромашки. Гениально!

Сафар, как ни странно, нашел эту ромашку где-то в окрестностях острога. Я выменял тряпье и кипяток.