Хирург Коновалов читать онлайн

Потом запоздало соображаю, что видос с Кузнецовым был в общем чате. Правда, про увольнение там не было ни слова. Может, у Вадима есть свои источники информации?!

– Альф рассказал.

– Кто?!

– Альфред Офицеров.

Мне же наверняка представляли Офицерова. Но у меня почему-то напрочь выпало из головы, что он – Альфред. Впрочем, все называют начбеза именно по фамилии. Похоже, ему не нравится его имя.

Интересно, что именно рассказал Офицеров Вадиму? Часть правды? Всю правду? Или даже то, о чем начбез мне не рассказал?

– Вообще-то, это конфиденциальная информация.

Не думала, что… Мне казалось, что Офицеров умеет молчать. Это же азы его профессии.

– Альф кремень. Я ему два года назад плечо пересобрал – застарелое ранение, еще по молодости. Мучился мужик. Так что… Но он знает, что дальше меня информация никуда не уйдет. А ты могла бы и сама мне рассказать.

Последняя фраза выходит у Вадима укоризненно. Ну, вот и чего ты лезешь в мои дела, а?! Впрочем, те гадости, которые наговорил мне на прощание Кузнецов – они были только между нами, о них никто не знает.

От этого чуточку легче. Но все равно мне не нравится, что Вадим что-то там узнавал за моей спиной.

На мой недовольный взгляд реагирует открыто и спокойно.

– Я тебя спрашивал. Ты не ответила. А я привык понимать, почему женщина рядом со мной плачет.

Железная логика!

– Альф сказал, что ситуация разрешилась, – продолжает Вадим. – Но если…

Так, все, хватит! Хватит лезть в мои дела.

Пора и мне пошуршать в вашем огороде, Вадим Эдуардович!

– Можно, я задам вопрос? – перебиваю я Вадима. Он кивает. Но вопрос остается уже под горячее.

Я отчетливо помню Женькины слова: «Он очень любит этот вопрос». Речь шла о том, почему у Вадима и его отца разные фамилии. И слово «любит» здесь – в вот такенных кавычках. Но это не значит, что я не задам этот вопрос. Наоборот, точно задам. Или что, честность и откровенность – только в разговорах о сексе?

– Вадим, почему у тебя с отцом разные фамилии?

Его рука замирает.

Через несколько секунд он аккуратно кладет вилку на край тарелки. Мы смотрим друг другу в глаза. Я не знаю, чего ждать. Понимаю вдруг, что задержала дыхание. Что жду реально любой реакции. Что сейчас рявкнет. Что с грохотом отодвинет стул и свалит в закат. Что процедит что-то запредельное по грубости.

Я смотрю в глаза Вадиму. В Норильске декабрь – самый темный и холодный месяц.