Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Дверь открылась, и я въехал в лифт.

— Ну, как дела? — поинтересовался альбинос.

— Потяжелел на тридцать фунтов.

Лифтер усмехнулся, закрыл дверь, и мы стали спускаться.

Вечером, за ужином, мать не выдержала:

— Генри, я так счастлива за тебя!

Я промолчал.

— Ты что же, не рад, что получил работу? — спросил отец.

— Нет.

— Нет? Ты говоришь нет? Да ты понимаешь, сколько мужиков сейчас слоняются без дела?

— Похоже, что большинство.

— Поэтому ты должен ценить свою работу.

— Послушайте, можем мы просто поесть?

— И еду ты должен ценить.

Знаешь, сколько стоят эти продукты? Я отпихнул от себя тарелку:

— Черт! Я сыт по горло! — встал и пошел в свою комнату.

— Я думаю, мне придется навестить тебя и объяснить что к чему, — сказал отец вслед.

Я приостановился:

— Буду с нетерпением ждать тебя, старик, — бросил в ответ и пошел дальше.

Я ждал, хотя отлично понимал, что он не придет. Было всего 7:30 вечера, но я выставил будильник, чтобы вовремя прибыть в Мирз-Старбак, разделся, залез в постель, выключил свет и лежал в темноте.

Делать было нечего, идти некуда. Родители скоро завалятся спать и потушат свет.

Мой отец любил поговорку: «Раньше ляжешь, раньше встанешь, а кто рано встает, тому Бог дает»."

"Но ему Бог ничего не дал. Наверное, мне стоит попробовать все с точностью до наоборот, думал я.

Уснуть не получалось. А что если подрочить на мисс Мидуз? Нет — дешевый трюк.

Так я валялся в кромешной темноте, пребывая в полной прострации.

Первые мои три-четыре дня в Мирз-Старбак прошли однообразно.

Фактически однообразие было самой надежной вещью в Мирз-Старбак. Этому способствовала жесткая кастовая система. Продавец никогда не перекинется словом с подсобным рабочим. Это меня задевало. Я толкал свою тележку и размышлял над этим фактом. Неужели продавцы были настолько интеллектуальнее подсобников? Одевались они, несомненно, лучше. И только. Меня бесила их уверенность в том, что именно должность дает им привилегированное положение. Но, возможно, если бы я был продавцом, то вел бы себя подобным образом.

Поэтому я старался не замечать как подсобников, так и продавцов, вообще всех.

Итак, продолжал я свои размышления, толкая телегу, у меня есть работа. И это называется работой? Да не работа это, а сплошное унижение. Неудивительно, что люди предпочитают грабить банки. Почему, например, я не устроился верховным судьей или концертирующим пианистом? Потому что для этого нужно иметь образование, а образование стоит денег.