Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мой друг Беккер куда-то исчез, и в колледже не осталось никого, кто бы интересовал меня, разве что преподаватель антропологии, известный коммунист. Он не слишком докучал нам антропологией. Это был крупный мужчина, внешне привлекательный и непредсказуемый.

— Я расскажу вам, как надо готовить настоящий стэйк, — расхаживал он перед классом. — Ставите сковороду на плиту, и пока она раскалится, выпиваете порцию виски. Затем покрываете дно сковороды тонким слоем соли, укладываете на него филе и поджариваете, но недолго.

Переворачиваете, поджариваете другую сторону, потом выпиваете еще стопку и тут же закусываете стэйком.

Однажды, когда я лежал на полянке в университетском городке, он проходил мимо, остановился и развалился рядом.

— Чинаски, а ведь ты не веришь в весь этот нацистский театр, который устраиваешь повсюду?

— Я и не спорю. А вы верите в свою галиматью?

— Конечно, верю.

— Желаю семь футов под килем.

— Знаешь, Чинаски, ты всего лишь недожаренный шницель, — сказал коммунист, встал, стряхнул траву со штанин и ушел…

Я прожил в своей комнатке на Темпел-стрит всего пару дней, когда Джимми Хэтчер разыскал меня.

Он пришел ночью и приволок с собой двух приятелей — рабочих с авиационного завода. Одного звали Делмор, другого — Быстроногий.

— А с чего это его так прозвали — «Быстроногий»?

— Дай ему денег, узнаешь.

— Пусть пососет… Как ты нашел меня?

— Твои предки наняли частного сыщика, и он выследил, где ты обитаешь.

— Блядь, они знают, как вытравить радость из человеческой жизни.

— А может быть, они беспокоились?

— Если бы они беспокоились, то послали бы денег.

— Они боятся, что ты пропьешь их.

— И правильно делают…

Все зашли ко мне и расселись, кто на кровать, кто на пол. С собой у них была четверть виски и несколько бумажных стаканчиков. Джимми налил всем.

— Классное у тебя здесь место.

— Еще бы. Если высунуться в окно, видно здание муниципалитета. Быстроногий сидел на ковре. Вдруг он вытянул из кармана колоду карт и посмотрел на меня.

— Ты играешь?

— Каждый день. У тебя крапленые?

— Ты че, охуел?

— Не выражайся, а не то твой скальп будет сушиться у меня на антресолях.

— Да честно, эти карты — чистые!

— Я играю только в покер и очко. Какой потолок?

— Два бакса.

— Сдаем по очереди, — сказал я, бросил на кон четверть доллара, взял колоду и сдал на обычный покер.

Я не любил эти сумасбродные карты, слишком много в них зависело от слепой удачи. Пока я сдавал, Джимми разлил по второй.