Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И попытаться удержать их в объятиях — в прямом и переносном смысле.

Для меня — той, у которой никогда не было ни семьи, ни по-настоящему близких людей — эти люди, эти монстры стали всем. Жаль, что для того, чтобы сформулировать и осознать эту мысль, мне пришлось увидеть трагедию одного невинного монстра. Если бы на месте Трисси оказался кто-то из них, смогла бы ли я это пережить? Даже смерть почти незнакомого монстра пробрала до глубины души, затапливая сердце тоской. А что было бы, если бы это был кто-то из них?

Не думать об этом, не думать.

Все зависит от меня. А я ни за что не позволю им столкнуться в охотниками.

Комната была наполнена плачем и невыразимой грустью. Вот только у меня слез не было. Вскоре стало тише, но никто не торопился отходить от меня. Из-за этой тишины удар двери о стену показался особо оглушительным, хотя и не был таким уж громким.

— Я нашел Сивиль и вернулся, — сказал Хэй, держа в одной руке спящего единорога, полностью укутанного в его плащ. — И промок до чертиков, потому что почему-то внезапно разразился дикий ливень.

А что у вас тут происходит? Неужели?..

Хэй замолчал, оглядел нашу компанию внимательно и сказал:

— Я отнесу Сивиль в свободную комнату. Она истратила почти всю магию, поэтому проснется нескоро. Рецу за ней присмотрит.

Я кивнула — заговорить не рискнула бы. Я не плакала, мои глаза были сухими и если и покраснели, то только из-за бессонной ночи. Но это совсем не значило, что эта ситуация меня не зацепила, что я смогла воспринять смерть Трисси как нечто обыденное.

Эмоций было много, но стоило бы мне заговорить, как я тут же выдала бы себя. Не детям или Элис — к счастью, те были слишком поглощены своими собственными страданиями. Но вот Хэю — да. А я совсем не хотела, чтобы он понял, в каком раздрае я сейчас."

"Хэй покинул спальню, тихо прикрыв за собой дверь. Никто, кроме меня даже не обратил внимания, что он зашел. Мы просидели так не менее часа. У меня заболели руки, задеревенела спина, и почти онемели колени к тому времени, как Элис отстранилась, вытирая рукой слезы и громко шморгая носом.

Вид у нее был еще… тот. Нос покраснел, глаза опухли, даже волосы, которые не мог растрепать ветер, были всклочены.

— Иди-ка умойся холодной водой, — сказала я ей мягким голосом — у меня было достаточно времени, чтобы справиться со своими эмоциями.

— Все так плохо? — неловко улыбнулась Элис.

— Сначала умойся, а потом посмотри, — посоветовала я.