Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— И тем не менее, ты пожертвовал ею!

— А может, всё не так, как кажется, — явно сдерживая себя сейчас, заметил Левицкий. — Может быть, ты просто не знаешь всех подробностей. И вообще, с чего такая резкая обеспокоенность судьбой Марианны?

— Я же Луна Стаи как никак, — развела я руками. — Поэтому я должна заботиться о своей оборотнице.

Взгляд Левицкого изменился.

— Ведь понимаю, что это просто отмазка, — усмехнулся он. — Но всё равно приятно.

Со смехом покачав головой, он добавил.

— Наташ, Марианна уже не твоя оборотница и не твоя забота.

Никогда ею не была, если уж честно так сказать.

Я хотела было возразить, что Марианна все равно остается моей подругой, но вовремя прикусила язык. Ведь это было неправдой. Оставив меня в лесу на растерзание одичалому Альфе, Марианна, возможно,и выполнила долг оборотницы стаи, но потеряла мою дружбу.

«Хорошо, она не твоя подруга и не твоя оборотница, но она человек, который страдает. Разве можно просто пройти мимо страдающего?»

А с чего это я вообще думаю, что Марианна страдает? Из-за того дурацкого сна, где я стала курицей? Мало ли, что мне могло присниться?

«А мама Марианны тебе тоже приснилась?»

Её мама.

.. её мама, возможно, реагирует слишком эмоционально. Матери ведь всегда принимают беду детей слишком близко к своему сердцу.

«Всё таки беду?»

Я вздохнула.

Честно так сказать, то мне не нравилось происходящее с бывшей подружкой. Но я понимала, что отчасти Герман прав... не в том смысле, что я не должна лезть во всё это, а в том смысле, что я далеко не всё знаю.

Ведь Марианна долгое время встречалась с Рокотовым. Если всё настолько было плохо... разве не нашла бы она способа расторгнуть свою помолвку ещё тогда?

И потом, я видела как работает Герман. Я видела, как он заботиться о своих оборотнях... он не похож на того, кто ради связей с питерской стаей стал бы жертвовать жизнью своей родственницы.

— Рад, что ты это понимаешь, — хмыкнул Герман, снова протягивая руки, чтобы снова притянуть меня к себе.

— Герман, тыне выносим.

— Невыносим! — Быстро согласился со мной Левицкий. — А знаешь почему?

— Почему? — спросила я.

— Потому что нельзя держать мужика на голодном пайке, — назидательно произнес Герман. — Он злится начинает.

Я покосилась на стейки.

— Почему на голодном? — как можно невиннее спросила я, кивнув в сторону сковороды. — Мясо скоро будет готово.

Герман раздраженно фыркнул.

А я, не удержавшись, хихикала, спрятав лицо на его груди.