Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Не знаю, — вздохнула я искренне. — Правда, не знаю.

В этот момент губы Левицкого атаковали мои рот, прерывая тем самым мой робкий ответ.

Это был долгий, страстный поцелуй — поцелуй, после которого мне захотелось незамедлительно раздвинуть ноги, приглашая Германа разделить со мной не только поцелуй.

— Малышка... — услышала я где-то рядом с собой. — Моя страстная малышка.

Я выгнулась, чувствуя, как губы Германа опускаются по моей шее вниз — к груди, и ещё ниже.

— Герман! — закричала я, когда его язык искусительной дорожкой прошёлся по моему животу, остановившись на самой его середине.

— Моя отзывчивая девочка, — чуть ли не с гордостью хмыкнул Герман, когда я зарылась пальцами в его волосы.

— Герман...

— А теперь обними меня своими красивыми ножками, — хрипло приказал он, поддерживая и приподымая меня за попу. Мои разведенные ноги тут же почти автоматически сомкнулись на его талии. — Вот так. Молодец.

После этого Герман, не прекращая целовать мой рот, перенес меня в свою спальню.

Я точно не знаю, как ему это удавалось, но в отличие от меня, полностью поглощенной и даже порабощенной движениями его языка, его рук, его бедер — в отличие от полностью дезориентированной меня, Герман не только получал удовольствие. Он ещё и руководил всем процессом.

Руководил так, что в один момент я ещё находилась у него в руках, обнимая ногами его за талию, а в другой момент — уже стояла на четвереньках на кровати, ожидая, когда он ворвётся внутрь моего тела.

Эта была, судя по всему, любимая поза Германа — он брал меня, стоя сзади, полностью контролируя каждый мой вздох, каждое моё движение, брал так, что я забывала обо всем.

Кроме, пожалуй, главного: это был ещё не конец.

И правда, как только Герман завершил резкие толчки внутрь моего тела, как только мы затихли вдвоем на его огромной кровати, он перевернул меня с с живота на спину — и нависнув надо мной, поцеловал меня в губы.

— Моя сладкая, — прохрипел Герман, который сейчас мало напоминал того мужчину, которого я знала.

Желтые волчьи глаза его пылали; губы, которые то ли улыбались, то ли щерились, не могли скрыть огромных нечеловеческих клыков. А ещё Герман, и без того немаленький, вдруг стал как будто даже ещё больше, ещё мускулистей.

Наверное, я должна была испугаться. В другое время я бы обязательно испугалась, но сейчас мне снова хотелось...

СНОВА ХОТЕЛОСЬ.

— Наташа, поцелуй меня, — проскрипел Герман. — Поцелуй меня сама.