Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Оставалось только одно средство, и теперь уже всё зависело только от его, Фесса, силы воли.

Жить, подумал он, пока жуткая харя клонилась к нему, явно намереваясь вцепиться остатками зубов в горло – не прокусить, а разорвать его. Жить, хоть как, но жить! Я не ваш, я продержусь! Как угодно, но продержусь, любой ценой!

Любой? – казалось, насмешливо откликнулась Судьба. Ну что ж, некромант, попробуй…

– Держись! – крикнул знакомый голос. Великая Тьма, откуда здесь, в испытании, взялась Атлика?..

Раздумывать времени не было.

Фесс ударил всеми оставшимися силами, вдавливая мертвеца обратно в вытолкнувшую его было землю, гася, точно сапогом угли тлеющего костра, то злое подобие жизни, что разжёг в мёртвой плоти хитроумный малефик…

Неясыть словно сам тащил из себя живую кость. Боль пронзила внутренности, он заорал от нестерпимой муки, сам не слыша своего крика, – но мертвецу пришлось и того хуже. Незримый молот рухнул прямо на голый череп, обломки кости брызнули в разные стороны, земля расплескалась вокруг неупокоенного, точно вода, чёрный водоворот втягивал бьющийся в посмертной агонии костяк, увлекая его всё глубже и глубже, мимо самой плоти этого мира, вовне, в безграничность, туда, где, наверное, обитали те самые многоножки, что умели обернуться юными красавицами, перед тем как пожрать саму душу своей жертвы.

– Неясыть! – Атлика приподняла его голову. Глаза у девушки были сейчас как два блистающих чёрных камня – ни белков, ни радужки.

И за ней тянулся явственный чёрный след, след крови и чужих мук.

"Она – малефик? Приносила в жертву детей – может, даже на могилах их родителей? Она будоражила мёртвых? Зачем, почему, для чего?..

«Болван! – вспыхнуло в мозгу. – Забыл последние слова Тёмного? «Это подло, Анэто!» – выкрикнул Даэнур. Пытался остеречь, предупредить… а ты – ты решил, что и впрямь действуешь в реальном мире, забыл, что ты – на испытаниях, и… что стоило опытному магу проследить твою приязнь и беспокойство? Светлые не могут чувствовать нас, Тёмных магов, говорил учитель.

Но зато они здорово наловчились ловить нас на живцов, добавил бы теперь сам Фесс».

Беги, захотелось крикнуть ему – язык отказался повиноваться Неясыти. Мир испытания вокруг него стремительно таял, декорации уступали место настоящей реальности – и оторопевший Фесс понял, что лежит на плитах широченного двора Академии, лежит посреди расставленных тут и там игрушечных домиков в половину человеческого роста.