Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"А в больнице городской, когда сестры ее увидели, заплакали от жалости, но, поймав взгляды конвоиров, слезы утерли и поскорее повезли Анель Викентьевну на рентген, а затем в операционную. Хирурги удалили из гортани застрявшую часть ложки. Но Анель Викентьевне это уже не помогло, она умерла в палате семнадцатого июня, спустя два дня после операции, от гнойного плеврита, развившегося вследствие повреждения пищевода. Умерла на чистой больничной кровати, успокоенная, в окружении медперсонала, а не в грязной камере на полу, как собака, и за то была благодарна.

Пришлось сотрудникам ГПУ снова браться за Печекоса. Сам он лежал в омской больнице, потихоньку шел на поправку, а оставленный с ним в Омске красноармеец посылал в Свердловск регулярные отчеты о состоянии его здоровья, а также плаксивые телеграммы с просьбой выслать денег. «По совету профессора приходится покупать ряд продуктов, а главное портвейн, который «знакомый» пьет вместо воды… Переживаю большую нужду».

«Шлите денег выздоровление».

Константин Иванович выздоравливал, но о царских сокровищах по-прежнему помалкивал. Пробовали давить на него через Клавдию Михайловну, которую вроде бы уже как и выпустили, но снова взяли. Ее заставили написать письмо в больницу упрямому гражданину Печекосу: «Константин Иванович, умоляю Вас отдать все, что Вам отдано… Подумайте о страдании всех людей, связанных с этими вещами». Печекос молчал. В сентябре тридцать четвертого года Константин Иванович выздоровел.

Однако в следственном деле следов его дальнейших допросов не имеется.

Может, поверили ему свердловские чекисты. А может, более важные, неотложные дела отвлекли их. Но кончилось тем, что его выпустили с подпиской о невыезде. Следили за ним до конца шестидесятых годов: не сможет же бывший купец устоять перед соблазном баснословного богатства, как-нибудь выдаст себя. Не выдал. Умер и унес с собой на тот свет тайну доверенных ему сокровищ, не нарушил клятву.

Устоял.

А вот несчастную Клавдию Михайловну Кобылинскую чекисты не пожалели. После двадцати семи допросов УНКВД по Московской области осудило Кобылинскую за контрреволюционную деятельность и антисоветскую агитацию и приговорило к высшей мере наказания — расстрелу. Двадцать седьмого сентября тысяча девятьсот тридцать седьмого года приговор был приведен в исполнение на Бутовском полигоне.

Оборвалась ниточка, ведущая к царским сокровищам.