Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Она очень тебя любила и до последнего думала о тебе. Всегда о тебе, — добавил он и не соврал.

Иннокентий сорвался со стула, подбежал к окну и прижался к косяку, спрятал лицо и беззвучно заплакал. Только подрагивающие плечи выдавали его состояние.

— Прости. И вот еще, это ее крестик. Она просила, если смогу, передать. — Демьян Григорьевич порылся за пазухой и вынул оттуда простенький золотой крестик на цепочке. Крестик действительно принадлежал Кобылинской. Только она ему, разумеется, ничего не давала, сам сорвал, когда однажды с допроса волок, уже незадолго до расстрела.

Он подошел к мальчику, вложил в его руку крестик и отошел назад к столу.

Тяжело дался этот день Демьяну Григорьевичу, ох тяжело. Находиться рядом с этим светлым, доверчивым, одиноким ребенком, чью мать они так жестоко и бесчеловечно истязали, оказалось даже для его очерствелого, малочувствительного сердца сущей мукой. Но выдержал, справился."

"Мальчонка без матери не пропал, первое время у знакомых каких-то перебивался, а потом перешел в вечернюю школу, на работу устроился.

Одиноко ему, конечно, страшно на белом свете, но вроде тетка у него какая-то есть, то ли родная, то ли так, просто пожалела парнишку, навещает, заботится, и он к ней как к родной тянется. В общем, не пропадет. Бывает, если с родителями такое, так и похуже дело заканчивается. А тут уже почти взрослый. Переживет, уговаривал себя потом Демьян Григорьевич, когда уже на вокзал ехал. У мальчишки он сутки прожил, побоялся задерживаться, вдруг еще с этой тетей Олей столкнется.

Она вроде по рассказам баба неглупая, могла и разобраться, что к чему. А так они с парнишкой чаю попили, Демьян до того расчувствовался, что гостинцы на стол вывалил, все, что осталось от харчей, которые жена ему в дорогу собирала. Парнишка хоть и голодный, а ел без жадности, культурно. Потом Демьян ему объяснил, что надо архив родительский проверить, а то мало ли что. Ну, Иннокентий ему все и вывалил. Да только никаких дневников ни у полковника, ни у жены его не было.

Письма были, и вот тут-то Демьяну Григорьевичу повезло. Открыточка попалась одна, с ленинградским штемпелем, вот ее-то Демьян Григорьевич тихонько в карман и засунул. После разберется. А больше ничего не было. Иннокентий тут же крутился, все про родителей рассказывал, до того шельмец растрогал, что Демьян Григорьевич, уходя, ему в ладошку половину своих денег втиснул, рублей семьдесят, не меньше! Тот отказывался, а Демьян, дурья башка, еще и уговаривал.