Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я ему, подлецу, перед отъездом чемодан оставлял с кой-какими вещичками, а он, мерзавец, уволился, с квартиры съехал и адреса нового не прислал.

— Спер, значится? Ну, так кто же тебя научил добро чужим людям оставлять? — без всякого сочувствия спросил дворник."

"— Да знаешь, работали вместе, вроде честный мужик был, а меня как на грех в командировку снарядили на Волгу и с квартиры поперли, все одно к одному, вот и попросил его присмотреть, чай, под кроватью много места не займет. А он возьми и съедь с квартиры, а меня как на грех с Волги на Каму перебросили…

— Плакал твой чемоданчик, — уверенно заявил дворник.

— А то вот еще, — шепотом проговорил он, наклоняясь к Евгению Степановичу и обдавая его смесью табака и лукового перегара. — У нас бывало и не по своей воли съезжали.

— Это как?

— А так. Придут в кожанках и того… Поминай как звали. Особенно тех, которые шибко грамотные.

— Из «бывших» в смысле?

— Да не. Не обязательно. И просто грамотеев, или еще почему. Может, и тваво дружка почистили, — тихонько заметил дворник.

Евгений Степанович задумался. Разговор с дворником вышел долгий и совершенно бесполезный. Мимо них уже протопала куча народу на службу, школьники в школу, а Евгений Степанович так и не выяснил ничего стоящего.

— Слушай, тебя как зовут? — обратился он к дворнику.

— Михеич.

— А меня Степан. Я, знаешь ли, Михеич, с самого утра, как на вокзал прибыл, так и бегаю по морозу. Вон, пальцев на ногах уже не чувствую, может, нам с тобой выпить для согрева, а? Я тут вроде лавку какую-то видел, с меня водка, с тебя закуска.

А хочешь — наоборот.

— Так а что тут говорить, их еще в восемнадцатом, прямо в квартире… — ополовинив бутылку, со слезами и надрывом в голосе рассказывал Михеич. — Сам-то бывший ажно царским камергером был! — поднял он вверх грязный, корявый палец. — В шубе всегда ходил, при орденах. На чай давал… — мечтательно закатил глаза дворник, — и по праздникам не забывал. Жена у него была, две дочки. Одна-то успела замуж выскочить и вроде за границу уехала. А камергера с женой и второй дочкой во время экспопри… нет, экспопри… нет.

Экспоприации, вот, и расстреляли. Я там как понятой был. Полез один к дочке за ворот крестик сорвать, она закричала, а хозяин возьми да и вмажь этому хаму по рылу. Ну, тот долго не рассуждал, а сразу и пальнул. Тут жена с дочкой заголосили, ну они и их в расход. А мне сказали — коли вякать буду, то и меня вместе с ними укокошат. Ну, так я молчок, — раскачиваясь на табурете, поведал дворник.

Что ж.