Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник) читать онлайн

Занятие хуже не придумаешь, поэтому в армии столько ритуалов. Все эти присяги, клятвы, марши, красивая форма, военные парады – все это только для того, чтобы отвлечь людей от мысли об убийстве. В армии ты не убиваешь, ты выполняешь приказ и исполняешь долг.

Все присутствующие знали, что Валера служил в «горячих точках», и воспоминания до сих пор не дают ему покоя.

– Не примите на свой счет! – вдруг спохватился он. – Это я так, в общем…

Лена засобиралась домой. Валера уговаривал ее остаться, но она отшутилась, сказав, что не сможет сопротивляться зову плоти рядом с такими мужчинами, как Валера и Козырев.

«Красивой женщине все сходит с рук, – мрачно подумала Марина. – Если бы я такое сказала, это расценили бы как пошлость, а у Лены все выглядит как изящный комплимент».

Она тоже поднялась – ее ждала «Семейная кухня»."

"Прекрасная вещь для завтрака – паштеты. Я делаю их из печени или куриных потрохов. Жарю сырье с большим количеством лука, по готовности проворачиваю через мясорубку два раза вместе с пачкой сливочного масла.

Все! Предвижу закономерный вопрос – зачем два раза? Не знаю, но после первого захода вкус совсем не тот. Поэтому не ленитесь, вторая про крутка займет всего три-четыре минуты. А если использовать широкий таз с высокими бортами, то даже лишняя посуда не понадобится – из одного угла берете сырье, в другой у вас из мясорубки вылезает паштет. Простите, у круглого таза нет углов, правильно сказать – сектор.

В периоды особо суровой нужды, когда муж износил последние носки, а вы получили загадочный счет за телефонные переговоры и посетили родительское собрание со всеми вытекающими, можно перейти на овощные паштеты, правильнее называемые икрой.

Это вообще легко – натерли овощи и пожарили под крышкой. Допустимы любые сочетания, только не следует злоупотреблять морковкой. В период дороговизны помидоров их можно заменить томатной пастой. Единственный, пожалуй, овощ, который не катит в икру, – это капуста.

Глава четвертая

До Марининого дежурства оставалось еще два дня, и Георгий понял, что не вынесет столь долгой разлуки с любимой.

Он вышел из института и, размахивая портфелем, зашагал по темной сырой улице. С Карповки наполз туман, молочно-белый свет редких фонарей еле-еле пробивался сквозь него. Серая темень вокруг Георгия наполнялась шелестом мокрых листьев, хлопотливым стуком трамвайных колес и хриплым карканьем ворон, которых в последние годы на территории института развелось очень много.