Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Благодаря дальнему родственнику по материнской линии, который работал в секретариате вождя, письмо дошло до адресата. Это был тот редкий случай, когда Сталин лично вмешался, и судьба прадеда была решена одним телефонным звонком. Возможно, Сталин вспомнил Царицынский фронт и толкового военспеца, который по старорежимной привычке регулярно отдавал ему честь и уважительно величал Иосифом Виссарионовичем, или его позабавили выражения «милостивый сударь» и «покорнейше прошу», от которых прабабка так и не смогла избавиться до конца своей жизни, и которые в изобилии встречались в тексте письма.

Так или иначе, но утро 22 июня 1941 года Дмитрий Иванович в звании полковника встретил в Белоруссии, где и погиб, выводя остатки своего полка из окружения.

Однажды, в детстве, Гена Кох вернулся домой из кинотеатра возбуждённый. В тот день он впервые посмотрел фильм «Живые и мёртвые».

– Ну, что, видел прадеда? – грустно улыбнувшись, спросила проживавшая с ними в старой питерской квартире бабушка Лиза.

– Какого прадеда? – не понял он.

– Как какого? Серпилина! Это и есть твой прадед. Дмитрий Иванович был прообразом Серпилина, это я доподлинно знаю. Мы тогда в Москве жили, я совсем девчонкой была, но помню, как автор романа к нам в гости захаживал. Красивый мужчина был, видимо, дамский угодник. Вот он всё с Алексеем Дмитриевичем, отцом моим, водочку попивал, да про Дмитрия Ивановича выспрашивал.

Правда, в книжке своей он кое-что поменял, оно и понятно: нельзя было тогда писать, что прадед наш на верность Николаю II присягал и много лет верой и правдой ему служил. Да и в фильме Серпилин на Дмитрия Ивановича не похож. Прадед твой – орёл был, профиль такой, что хоть на монетах чекань! А то, что он с немцем воевал, и в белорусских лесах сгинул, то истинная, правда. Настоящий русский офицер был! Царствие ему небесное!

Вспоминая старые семейные предания, Кох продолжал перебирать содержимое ларца, пока на самом дне не обнаружил тетрадь в сафьяновом переплёте и продолговатый кожаный футляр.

В футляре хранился именной Указ государя императора Александра III, коим купцу первой гильдии И.А.Коху было пожаловано дворянское звание. О том, что он происходил из дворянского рода, Кох знал.