Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Молодой человек, Спиридон Маркович хоть и шизофреник, но человек в нашем городе уважаемый, и мне не хотелось, чтобы Вы над ним смеялись.

– Он что, и правда шизофреник?

– А почему Вас это так удивляет?

– С виду человек более чем нормальный, мыслит логически.

– А Вы что хотите, чтобы он, как имбецил, слюни пускал? К вашему сведенью, при параноидальной форме шизофрении больной не деградирует, и в течение всего времени заболевания остаётся на том же интеллектуальном и социальном уровне. Раньше Терентьев в нашем университете был в числе ведущих специалистов, пока не обнародовал свою теорию про мировой заговор.

Классический случай паранойи.

– Теорию про что? – не веря своим ушам, переспросил я.

– Про мировой заговор! После этого его карьера пошла под уклон. В научных кругах над ним начали смеяться. Он, естественно, пытался отстоять свою точку зрения, и чем больше он старался, тем больше над ним смеялись. Кончилось всё сердечным приступом и последующим увольнением на заслуженный отдых. В университете ему готовили торжественные проводы, но Спиридон Маркович к тому времени уже впал в глубокую депрессию и на проводы не пришёл.

После этого случая коллеги по кафедре на него повесили ярлык сумасшедшего и прервали с ним всяческие отношения. Терентьев человек одинокий, это, знаете ли, усугубляет заболевание, вот мы и кладём его при первой возможности в стационар. По-хорошему его бы надо в психоневрологический диспансер, но это окончательно добьёт старика. Так что общаться Вы, молодой человек, с Терентьевым можете, но упаси Вас бог причинить ему хоть какой-то вред! Не посмотрю, что Вы больной и у Вас рёбра переломаны!

После ухода заведующего отделением и его свиты, я долго обдумывал полученную информацию.

– Надо же было нарваться на параноидального шизофреника! А ведь я ему почти поверил! Может, это у меня шизофрения? Может, это меня пора в психоневрологический диспансер изолировать? Правду говорят, что контузия – вещь коварная: сначала мучают головные боли, потом веришь в мировой заговор, а потом объявляешь себя Наполеоном или Александром Македонским – кому как нравится!

– Жалеете, что связались с сумасшедшим? – раздался знакомый голос.

На соседней кровати, с газетой в руке сидел Спиридон Маркович и, как ни в чем не бывало, качал ногой. – По воле случая, я находился рядом, и всё слышал, – разъяснил доцент. – Я привык к подобным высказываниям. Меня утешает, что раньше и Циолковского считали сумасшедшим, да и не его одного.