Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

У вас ведь есть сын?

— Да. — Гайран кивнул. — Ему всего восемьдесят, но он вполне сможет принять дела Дома.

— Отлично. — Никар кивнул. — Мне не нужна никакая смута в империи, и конечно я хотел бы видеть вменяемую и конструктивную оппозицию. Но согласитесь, что вы сильно зарвались, и перешли все границы. — Он вздохнул. — Я жду вашего решения в течение трёх суток. После этого решать будут императорский прокурор и палач.

Ровно через трое суток, без одного часа, лорд Гайран, вошёл в свой кабинет, оставив за его дверьми врача, сына, и казначея, сел в кресло, и задумавшись на секунду, достал из сейфа початую бутылку водки, стоявшую здесь с дня смерти его отца лорда Гаурана, и его наградной пистолет.

Это вообще была странная манера ухода, введённая Посланцами. Они не ждали смерти, а уходили с улыбкой и оружием в руках.

Традиционно альвари отдавали свою жизнь в пламени магического костра, входя в пентаграмму, напитанную энергией. Мгновенно, безболезненно и очень чисто, так как пепел уносился ревущим потоком пламени в небо.

Но посланцам, правила не писаны, и если они уходили досрочно, то вот так. С именным оружием, и улыбкой на губах."

"И это тоже превращалось в символ. Для всех кто знал Гайрана — безусловный возврат в проимперскую партию, а для него самого — знак возвращения чести.

Он, не утруждаясь посудой, отхлебнул жгучий горький напиток прямо из горла, и переждав спазм, приставил древний пороховой пистолет к груди напротив сердца, нажал на спусковой крючок.

Через тридцать секунд, в кабинет вошли врач, зафиксировавший смерть, и казначей, для которого выстрел и смерть главы Дома, стал сигналом для передачи дел новому лорду.

Политические дела, неторопливы и подчас искусственно медлительны. Нужно же не просто выполоть деструктивную крамолу, но и любовно возделать действительную и конструктивную оппозицию, без которой государству смерть. Поэтому всё то, что написал покойный лорд Гайран, принял «Особый отдел имперской канцелярии», о котором было известно только то, что он существует, а награды раздали всем причастным уже сейчас.

Владимир получил Звезду Чести от императора, право на герб Дома и признание Дома рассветных Сумерек Старым Домом, причём по процедуре которую невозможно отменить — всеобщим голосованием на Большом Совете.

Владимир предпочёл бы взять деньгами, но его никто не спросил, так что пришлось изображать счастливое лицо, кланяться и благодарить.

Хотя в делах, сразу стало полегче.