Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Самого нападения я не видел, но встретил в лесу людей, убегающих от разбойников.

— И моя мать…

В голосе Руперта радости не было, скорее паника, и причин её Володя никак не мог понять. Аливия тоже удивлённо смотрела из-под вуали на старшего брата.

— Я слышал, у нас важные гости?! — В комнату стремительно вошёл высокий мужчина во вроде бы простом, но одновременно богатом походном костюме.

«Илья Муромец, не меньше!» восхитился Володя, разглядывая стать вошедшего. Рядом стояла какая-то молодая женщина, опирающаяся на его руку.

С каштановыми волосами и в тёмно-красном платье она выглядела… необычно-привлекательно. Володя поймал себя на том, что невольно следит за каждым движением красавицы.

— Отец, его светлость говорит, что был свидетелем нападения на караван, в котором ехала мама.

Мужчина слегка побледнел.

— Вот как…

— Да. Я лично похоронил вашу жену.

Руперт рухнул на стул. Осторн немного помолчал, потом подошёл к шкафу и достал оттуда бутылку вина. Поставил на стол.

— Вы не сказали ничего нового, милорд.

Я знал, что жена погибла. Мои люди перерыли на месте гибели каравана всё. Они облазили весь лес, но ни жены, ни дочери не нашли. Но я благодарен вам за то, что вы проделали такой путь, чтобы сообщить мне о гибели жены и дочери.

— Про гибель вашей дочери я ничего не говорил. — Володя продолжал искоса наблюдать за красавицей, и сердце почему-то сжимала тревога. В общем-то, всё было ясно, но мальчик не знал, как отреагирует Аливия.

— Что?! — Осторн поднялся во весь рост, побледнел.

— Моя дочь жива?! — Он окинул комнату бешенным взглядом. — Доченька… Милорд… только скажите… Она жива? С ней всё хорошо? Она с вами?

Володя даже растерялся от такого бешенного натиска. Это безусловно был отец, который любит дочь… но что же делать… что… Мальчик лихорадочно искал выход, тут его взгляд остановился на Джероме и потяжелел. Тот, почувствовав, что лично для него пахнет грозой, слегка попятился и упёрся в стену.

— А вы, го… — Володя вовремя остановился, вспомнив, что «господин» или «госпожа» здесь говорили только благородным.

К свободным гражданам обращались «уважаемый» или «уважаемая». — А вы уважаемая… простите, нас не представили. — Мальчик поднялся.

— Розалия Транхейм, милорд. Жена Осторона. — Оно подошла к мужу и опёрлась о его руку.

— Что?! — Аливия вскочила, забыв про наряд и вуаль. — Как ты мог! Как ты мог!! — Аливия выставила вперёд кулачки и бросилась на отца, отчаянно колотя его в грудь.