Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Позаботьтесь об Аливии, и, поверьте, лучше не сдерживать её стремлений, а помочь развиться.

— И вам, милорд, спасибо за то, что вернули мне дочь.

Володя поднялся и отправился в дом. Говорить не хотелось, чтобы не выдать себя. Снова одиночество… Но он его переживёт, как уже переживал раньше… Как-нибудь справится.

Глава 21

Аливия переехала к отцу на следующий день ближе к обеду. Всё утро крепилась, делая вид, что всё нормально, но утром занималась так, словно это последняя в её жизни тренировка. Даже нелюбимой ею ранее локхерской грамотностью она занималась с похвальным усердием вместе с Володей.

Правда сам Володя считал, что лично для него эти занятия большой пользы не принесут, поскольку Джером не отличался большой грамотностью и частенько одно и тоже слово в разные дни писал совершенно по-разному, а о запятых он где-то слышал, но что это за зверь, не знал совершенно. Так что когда Володя выучил алфавит и более-менее научился читать, сразу понял, что большего этот «учитель» дать ему не сможет.

Занимался только из-за того, что без него отказывалась учиться и Аливия.

После всех уроков Аливия хвостиком таскалась за Володей, бросаясь помогать в случае малейшей нужды. К отцу в коляску она тоже села внешне спокойной, но когда дом скрылся из вида, спрятала лицо в ладонях и разревелась. Осторн немного озадаченно и растерянно смотрел на дочь, не зная, что сказать или сделать. На помощь пришёл Руперт.

— Тебе действительно нравится этот странный князь?

— И ничего он не странный! — тут же взвилась Аливия.

— Он добрый… и очень несчастный… мне кажется. Он говорит, что я очень похожа на его погибшую сестру… по характеру… А что значит похожа по характеру?

— Ну, если его сестра действительно похожа на тебя, тогда понятно, почему он ушёл из дома, — притворно нахмурился Руперт. Аливия сердито засопела.

— У него всю семью убили на его глазах… предал друг. И он один уцелел и долго скрывался.

Руперт неожиданно для себя почувствовал себя неловко. Сестра последнее сказала как-то… странно.

Будто то горе каким-то образом затрагивало и её. Посмеяться сейчас значило смертельно обидеть сестру и разрушить только-только установившиеся отношения.

— Извини, не хотел тебя обидеть. Я же не знал.

— А эту… эту… вашу… — Аливия никак не могла подобрать слова и замолчала, потом выдохнула. — Всё равно не приму!

— А ты не помнишь тётю Розалию? — поинтересовался отец. — Хотя откуда, ты же совсем маленькой была, когда она приходила к нам в гости.