Name: Кодекс Крови. Книга ХVII
Author: М. Борзых

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А я ведь не уверен, что после этого не прибью заразу. Ты её видел? Тростинка. Дышать страшно, не переломилась бы.

Я вздохнул, глядя на последнюю тлеющую головешку:

— Традиции традициями, статус статусом… — мои слова повисли в воздухе. — Но тамошние матери в гаремах детей сжигают гораздо чаще, чем наши. У них там… конкуренция, мать её.

Тигров не ответил, но его спина напряглась.

— А зверь твой что думает?

Еремей резко вскинул голову, его глаза вспыхнули жёлтым:

— Этот вообще думать не умеет! Ему каждую кошку в округе подавай.

Я поднял бровь:

— Не ради каждой ты хранилище банка опустошать решался.

Его реакция была мгновенной — гримаса возмущения, сменившаяся усталой ухмылкой:

— Да это всё звероцвет, будь он неладен! — пальцы оборотня прошлись по лицу. — Взял кошак верх и давай свои порядки наводить. А с катализатором ещё этим… Откуда же мне было знать, что он такое учудит?

Я откинулся на ствол, сцепив руки за головой:

— А он у тебя в соответствии с традициями калым решил уплатить, а не молодку портить.

Это что-то да значит."

"Тигров замер, будто впервые задумавшись об этом. Его зверь рыкнул странно, почти… по-человечески, явно соглашаясь со мной

— Сам не понимаю, как он её не успел оприход… — Тигров оборвал себя на полуслове. — И Машка бы не удержала.

— Вот что, — наконец, решил я сам для себя дилемму, — стойку твоего зверя на Миру я вижу так же ясно, как тебя сейчас. А там уж сам со своей второй половиной договаривайся.

Но я бы советовал послушать его резоны.

— Ему-то всё равно… А мне как же… В пять раз…

— Молодость — недостаток, который очень быстро проходит, — хмыкнул я. — Вон, Абдул-Азиз кабы не в семь или восемь раз старше этой пигалицы, а сомнениями не терзается. И на других кошек смотреть не престал. Так что подумай, чего хотите вы со зверем, а я пока, пожалуй, весь этот балаган прекращу.

Я оставил Тигрова у кострища, дав ему возможность переварить наши слова.

Угли уже почти погасли, оставляя после себя лишь тлеющую память о жарком пламени — очень похоже на то, что сейчас происходило в душе Еремея.

Ступая по пружинящему под ногами мху, я углубился в лес, где сердцебиение моих вассалов отдавалось в висках ровным, знакомым ритмом.

«Николай, бери Миру под мышку и выходи. Есть разговор», — мысленно вызвал я их, ощущая, как где-то впереди два сердца одновременно участили свой бег.