Коллекция читать онлайн

Стасу же хотелось есть, и, торопливо помогая ей, он ворчал, что сейчас не до эстетизма, но Кира его не слушала, желая обставить первый обед в собственной квартире с собственным братом в парадном духе. Кроме того, ею отчасти руководило нечто занятное, очень похожее на желание ребенка поскорее поиграть с новой игрушкой. Одно время она хорошо зарабатывала и могла позволить себе шиковать и не выгадывать копейки, но собственной столовой у нее не было никогда — именно это она и пыталась объяснить Стасу, который покорно кивал в ответ и ловко выхватывал из-под ее упоенно порхающих рук бокалы и бутылки.

За обедом они говорили мало и, в основном, ни о чем. Стас упоенно жевал, нахваливая сестру, почти ежеминутно просил добавки и под конец, до блеска вычистив тарелку хлебным мякишем, с удовлетворенным вздохом тяжело откинулся на высокую спинку стула и заявил, что в жизни не едал ничего вкуснее. После этого они долгое время лениво созерцали друг друга с противоположных концов стола, с улыбками, исполненными усталой сытости, попивая прохладную «Тамянку» под мерное щелканье заведенных Стасом настенных часов.

Среди пустых тарелок и хрустальных салатниц желтело пятно нарциссов, источавших слабый воздушный аромат, и свежий мартовский ветерок, летавший по комнате, ерошил волосы и холодил лицо.

Подождав, пока еда более-менее уляжется в желудках, Стас и Кира частично убрали со стола, после чего брат с героическим видом вызвался мыть посуду. Кира не стала его отговаривать и, застелив одно из вращающихся кресел стареньким зеленым покрывалом, забралась в кресло с ногами.

На этот раз кресло показалось невероятно уютным и даже каким-то родным, и сразу же всплыло призрачное, почти стершееся воспоминание, в котором она, трехлетняя, стоит в кресле, крепко держась за спинку, а большая рука деда кружит это кресло, и из трубки деда, зажатой в его зубах, валит дым, как из трубы паровоза, и Кире весело.

Вздохнув, Кира потянулась за пультом дистанционного управления и начала переключать каналы, но ничего интересного не попадалось — либо бессмысленные песенки, от которых хотелось удариться в слезы (не по причине их лиричности, а от обиды за многовековое поэтическое наследие), либо ток-реалити-и-еще-черт-знает-что-шоу, либо героические штатовские гражданские и военные лица, в очередной раз спасающие мир и свои задницы, уныло и однообразно ругаясь.

На одном из каналов она наткнулась на американский боевик, живописавший злодейства русской мафии на украинском языке.