Name: Конкурс убийц
Author: Николай Иванович Леонов

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Чтение листовки не помогало. Улыбка пропавшего художника сияла с покрытого дорожной пылью листка, будто не было в мире человека, которого Аджей Полонский не принял бы в свое сердце и не простил. Вполне возможно, прямо сейчас он пришел в себя от хлороформа, связанный, с заклеенным скотчем ртом. Ритм дыхания изменился, его затошнило, и в судорогах он захлебнулся собственными рвотными массами. Обманул, сбежал от поймавшего и пленившего его фанатика. Ангела не удержать. Ангел идет домой…

Глаза Гурова на мгновение стали большими и круглыми, как блюдца в парадном сервизе Капитолины Сергеевны Молотовой.

— Что, Лев? Ты что-то вспомнил?

— Да, я вспомнил… — Он снова посмотрел на листовку, и на этот раз чувство вины не было таким пронзительным. — Нет их в городе, Витя. Знаешь, где монастырь старый находится у вас? Туда гони.

Виктор озадаченно прикинул в уме, сузив глаза, начал искать взглядом, где бы ему развернуться.

— Так точно, товарищ полковник, летим на всех парах. А пока летим, ты расскажешь мне, почему именно там?

— Потому что в городе сейчас пытаться спрятать Полонского бесполезно.

Да, мы взяли буклет, но посмотри на город. Он до самого утра будет похож на пионерский лагерь в последнюю королевскую ночь, когда вожатые добрые и дискотека до рассвета. Милованов хоронил своих жертв под картинками Полонского. Но самые известные из них уничтожены во время беспорядков, а возле тех, что попроще, сейчас настоящие паломничества, так? К ним не подступиться. Но почти никто не знал о том, что Аджей пишет последнее полотно.

Прощается с городом. Я узнал об этом, когда мы разговаривали ночью. А в «Новом дне», в клубе, куда меня водил Толик, мне рассказали, что он реставрирует стены для работ Полонского, и одна из них именно там. До нее едва ли добрались вандалы или туристы. Это их последняя совместная работа, так сказать, — Аджея и Толика. И я тебе голову даю на отсечение, Виктор, что они там.

Волнение его улеглось. Он видел цель и более в себе и своих выводах не сомневался.

Сизый смотрел вперед, крутил баранку и шипел сквозь зубы, когда что-то в переменчивой мозаике на дорожном полотне не укладывалось в его планы.

За окнами на крыльях фейерверков и огненных шоу летела последняя ночь ангела. Город не знал об этом. Люди пили и пели, танцевали и обнимались. Было что-то языческое, идолопоклонническое в том, как расписаны были изображением одного и того же улыбающегося лица стены и автобусы, куртки и окна.