Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Зелимхан их берсерками зовет и я примерно понимала, что они из себя представляют, эти первые секретари капо ди капи, доносящие до всех его распоряжения, следящие за исполнением и жестами руководящие серьезной наружности мужчинами. И понимала вот то, что было в их глазах в ту ночь, когда на кухне были мы втроем и за ними приехал Кирилл. Я осознала полностью почему была тогда Лизина ложь и мгновенная Танина шлифовка этой лжи. Поняла из-за Кирилла, застегивающего обувь одной, прикоснувшись губами к ее колену и подхватившего на руки вторую… Когда ты можешь очень многое выдержать и сделать, под скупым жестом мужских пальцев убирающих прядь с лица во мраке и тиши, ты беспомощна.

Так по особому. В слабости, за которую не стыдно, за которую хочется поблагодарить. От мужской нежности, боготворящей женственность и видящей ее, не скрывая уважения к тому, что ты можешь… От этого не защититься, от этого такие новые проблески огня в знакомом мраке, и все встает под другим углом, в том числе и ты сама."

"Когда мужчина обращается с тобой бережно, даже зная, что ты можешь на самом деле едва ли не стены лбом сносить при необходимости, то ощущаешь тонкость, легкость в себе.

Хрупкость и женственность, которую вот так старательно оберегают и заботятся о ней, ощущается не только согревающее тепло внутри, но и просто становишься мягче и от этого чувствуешь себя сильнее, несмотря на парадокс звучания. Оба чувствуют себя сильнее, потому что на него смотреть не можешь иначе как на мужчину, и относиться к нему иначе как к мужчине не получится.

И в себе увереннее становишься от такого его отношения. Увереннее по-женски. До атомов, с которыми он знаком, уже разобрал на них своим отношением и свято их оберегает… до его атомов, за которые многое стерпишь, лишь бы сохранить их, лишь бы сохранить его самого.

И глядя сквозь ресницы как он тихо выходит из комнаты, мне вдруг захотелось плакать. Причины вроде нет, а то, что теплой нарастающей пульсацией из солнечного сплетения и по всему телу, нутру, душе и разуму… за это так хочется отблагодарить, а подходящих слов просто не существует, чтобы хоть десятую часть того, что ощущаешь, передать.

Мне кажется, если бы люди чуть смелее любили, все в этом мире было бы намного лучше…

Однако расслабилась я рано.

Я не сразу поняла, что занесенные им из прихожей вещи в комнату, мои. Кейп, обувь и из ванной мои вещи. И вообще все, что могло намекнуть на женский пол в квартире. Второе осознание, пославшее на хуй сон — он полностью одет.