Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если бы я не был уверен что Виталик в аду, я бы подумал что это он, но… ты прав, даже у Витали для такого масштаба ума недовесок. Мы столько проблем хлебнули с этой китайской дурью, там полный пиздец шел, Шива едва вывозил, ублюдок.

— Он уже тогда вместо Ярого был? — уточнил Костя.

— Да.

— Но вывез же?

— Вывез. Я… — Стас протяжно выдохнул, скрип стула и голос тише, будто отошел от стола. Что звук распахиваемого окна и подтвердил. — Хуй знает, Кость. Мне с Ярым проще было хотя бы потому, что он вовремя глаза тупые делает и на все говорит свое ебучее «хорошо», даже если при этом бывает конкретно против, но он очень хитрожопый, его за руку еще умудриться поймать надо.

Когда они с Шивой к нам перешли, я Ярому сразу предупреждение сделал, что мне плевать какой базис у них в прошлом, что настолько смягчает его в отношении Вадима, к добру это не приведет, потому что он слишком самостоятельный и если начнутся выкидоны Шивы, я терпеть не буду, потому пусть с поводка не спускает. — Щелчок зажигалки, протяжный выдох и едва уловимое эхо насмешки в интонации, — последняя заварушка с Конем, слышал? Там все обстоятельства тщательно замалчиваются, а я так понимаю, что жену Ярого едва не завалили именно из-за самостоятельности Шивы.

Сейчас Ярый за границу умчался, красиво подвел, вопросов нет, и Марвин ему верит, что тот нихуя сконнектится не может с темной стороной мирового зла по своим внутренним астральным каналам. Я-то вижу, что он просто съебался и Шевеля за собой тянет, типа из огня да в полымя, но рядом, а этот ублюдок в стойку встал и своему покровителю деликатно фак показывает, дескать патриот и тут остается.

— Ты думаешь, из-за того, что надеется выше подняться? — ирония в голосе Кости.

— Думаю, да. — Протяжно зевнул Стас. — Марвин пару раз собирался ему предлогу на повышение сделать, я предупредил, что Шевель в управлении надолго не задержится, потому что я его убью нахуй. Он не соображает, что на этом уровне если сказали раком встать, то нужно это сделать сразу и молча.

И делать все, что тебе говорят, тоже молча. Нехай в центумах бегает, пока не осознает, что есть такое слово — подчинение. — Прицокнул языком, скрадывая эхо злости, ощутимо тронувшее тональность голоса.

— Центум из него? — легкий акцент на словах, и я поняла — манипуляция. Костя неощутимо увел Кота, только начавшего сердиться, в иное русло, потому что в утробной вибрации голоса спал жар раздражения:

— Что надо. К этому вопросов нет.