Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Отрицательно повела головой, отстраняя ногу, подаваясь вперед к нему, срывая поцелуй. Опускаясь губами по его шее, повела с нажимом пальцами вниз по ткани от плеч, по груди, следуя ниже легкими укусами. По животу и ниже, пока он расстегивал ремень, сдвигая одной рукой ткань, а второй наматывал мои волосы на кулак, ожидая, когда опущусь на колени между его широко разведенных ног."

"Едва ощутимо вздрогнул, когда коснулась губами, неторопливо вбирая в рот, нажимая горячим языком и втягивая запах.

Его и геля для душа. Запах жара и его вкус. Подалась вперед, забирая в себя до максимума. С упоением считывая легкую дрожь, впитывая ее в себя и в густеющее горячей тяжестью возбуждение, пульсацией идущего из низа живота по телу. Забирала его дрожь в легкий тремор собственных пальцев, сжавших ствол у основания и скользнувших ниже, когда подавалась назад. И снова вперед, подчиняясь нажиму в волосах. Подняла взгляд и потонула в густеющей полухищности в золоте.

Он рывком заставил взять глубже. С рефлексом справилась, плотнее обхватив губами, и по влажной коже второй рукой, в одном ритме с головой, пытаясь удержать то, что он задавал натяжением волос в руке. Брала грубее и в ушах, сквозь грохот беснующейся в жилах крови, запуталось эхо его учащенного дыхания, часто прерывистого, когда брала глубже, и от этого в разуме мутнело, отключало чувство саднения, нехватки воздуха, стопорило все это.

Весь максимум моих возможностей был сосредоточен только на одном — его дыхании, требовательности, все больше нарастающей, вместе с густеющим на языке вкусом, уходящим еще большим дурманом в сознание и еще большим жаром в кровь.

Влага слез по щекам скатывалась до губ и вместе с их влагой, смешавшейся с его вкусом, стекала ниже. Срывалась и впитывалась в разогретую ткань его брюк, иногда касаясь мягкой обивки кресла, когда отстранялась назад, чтобы немного вдохнуть и взять глубже.

Подавался навстречу, увеличивая ритм. Его дыхание уходило в срыв чаще, ощутимо напрягалось тело. Он был близко и это било наотмашь слабовольную попытку своих возможностей сообщить об усталости, о том, что в горле уже не саднит, а разливается болезненность, что легкие горят почти адским пламенем. Все это терялось в нарастающем ощущении горячего пульсирующего свинца внизу живота.