Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что-то мне подсказывало, что Вадим не стал бы на месте Кости прикуривать импровизированную трубку мира подаваемую Костоломом в больничном коридоре и удерживающем пламя зажигалки, чтобы тот подавился. Не стал бы, и я понимала, что Анохин злился. Никак этого не выдавал, кроме одного — у аса случилась ошибка в стратегии и он начал дожимать внешне абсолютно спокойного промолчавшего Вадима:

— Кот агрессирует часто, недоброжелателей много, но ваш круг не трогают именно потому что в курсе, что Кот по возможности решать будет жестко и он пользуется этой своей славой.

В разумном ключе. Конфликт с Конем — Кот мониторил вас и делал это так, чтобы претензии вам не смогли двинуть, а с теми, кто смог бы, он, наступив себе на горло, шел договариваться, либо просить. Подкупать. Угрожать. Народу вы много затронули. И ты уж прости, но предъявы вам были небезосновательны. Однако он стабилизировал ситуацию, стабилизировал Марвина, и к тому, что за минус Коня вас не спрашивали, он имеет прямое отношение.

С позиции руководителя, я считаю, что он имеет полное право так себя вести, потому что тебя, Яра и ваших людей не пустили на расформирование. Потому что Ярого не убили, Вадим. Вот это и есть грамотное руководство. Оно именно такое. — Первый прокол Вадима, прищур пытающийся сокрыть взрыв внутри, отразившийся таранным эхо насыщенного, хлесткого раздражения в глазах.

— Если бы сложилось по другому, ты мог бы отомстить, заставить всех заплатить, разумеется, а я тебе скажу, что живых мучают мертвые и от этого никуда не деться, время не лечит, а калечит, и от мести, когда разум проясняется, только хуже становится. — Костя усмехнулся и отчеканил, — Кот стоит твоего уважения уже только потому что Ярый жив, ты крестный его дочери, а не вынужден на его могилу приходить. Еще одну. — Видимо, довольно жесткий удар по больному, ибо:

— Ты не зря в старшие метишь, — Вадим покачал головой, вглядываясь в лицо Кости.

— Рика, я знаю, к чему ты сейчас весь этот ад ведешь. Я тебя поддерживаю, я тебя уважаю за это и уважать буду всегда. — И очевидное уже всем, — но именно сейчас ты перегибаешь.

Сейчас сцепятся…

Напряжение в них стянуло нервы в нас почти до их щелчка. Я посмотрела в глаза чокнутой, глядящей на меня.