Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

* * *Когда диаспоры собираются вместе, есть что-то такое, что очень сложно описать. В этом чувствуется… история, что ли. Ощущение ее, когда видишь множество серьезных мужчин в красивом банкетном зале. С виду эти мужчины весьма суровые, очень солидные и от них так веет нерушимыми устоями и давними, поколениями почитаемыми традициями. В некотором отдалении от них, за незримо очерченной границей статные женщины, кто с покрытой головой, кто нет, но чувствуется, еще выраженее ощущается веяние чего-то очень важного, сакрального, выдержанного таким переменчивым временем и переданным от родителей к детям…

Мы приехали аккурат вовремя.

Зеля и трое мужчин, неуловимо схожих с ним внешне, но явно помладше, радушно встретили нас у входа в ресторан. Вероятно мы и чуть позже подъехавшие кронпринцы, были почти последними ибо в ресте было не то чтобы шумно, но многолюдно и серьезно. Три достаточно больших накрытых стола, все присутсвующие группками.

Какова была моя радость, когда я увидела Ташу и Ли в строгих закрытых темных платьях, элегантных и ухоженных, и торопливо направилась к ним даже раньше подсказки Кости, к которому направились с приветствием два рослых кавказца, когда мы только переступили порог.

Рядом с Ташей и Ли находился Кирилл, общающийся с тройкой важной наружности осетин. Кир был близко к девчонкам, но не поймешь, что он с ними. Рядом с Ли и Ташкой уже были кронпринцы в костюмах. Да тут все костюмах, еще и таких, что эстет оргазмирует.

За столы не садились, чего-то ожидали. Чего именно, стало понятно несколько минут спустя.

В зале повисла почтительная тишина, когда порог переступил седовласый, пожилой, но с гордой кавказкой статью мужчина. Он шел в сопровождении еще нескольких, моложе и младше, молча идущих чуть позади него.

Зеля выступил вперед, метнув взгляд на Кира и Костю, которых задергали с рукопожатиями серьезного вида дядечки и они оба, не сговариваясь, подошли к незримо очерченному полукругу, к которому приближался пожилой мужчина.

Его походка была ослаблена почтенным возрастом, годами, берущими свое. Берущими от тела, но не от духа. В глубоких карих глазах спокойная серьезность. Он крепко пожал руку подошедшего Зеле, что-то негромко стал говорить на осетинском и тот склонил голову. Старец почти незаметно улыбнулся в бороду, глядя на Зелю и, понизив голос, произнес нечто, отчего Зеля на мгновение сжав челюсть, едва слышно порывисто выдохнул.