Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Они звенья, а не люди, и о благополучии звена речи не идет, оно должно выполнять единственную задачу — держать цепь. Хоть на помойке в коробке из-под холодильника живи, на досуге котяток в ведре топи, никого не интересует, что ты делаешь, что с тобой происходит и как ты живешь. Важно одно — ты должен работать. Не находишь сходство с рабством, Жень? — мрачно усмехнулась она, глядя на меня. — Рабство премиум класса. Тут даже низшие ступени при хорошем бабле. Поэтому нет, то, что Андрей лишится личных средств к существованию и личного имущества никого интересовать не будет.

Могло бы заинтересовать, если бы он допустил серьезный косяк в работе. Сразу увольнение, после, так сказать, ареста имущества, приобретённого в период работы, а значит, по логике, на заработанные им деньги. А если его нет, этого имущества, то на счетчик ставят и не ебет, как и откуда деньги будешь брать. Ты должен возместить то, что тебе, косячнику заплатили за все эти годы, и, как оказалось, было незаслуженно заплачено, значит, возвращай все.

— Так а если работы нет, то откуда деньги на возмещен…

— Заставят. Или посадят. — Улыбнулась Данка. Отстраненно. Отрешенно. — Поэтому самое страшное для таких звеньев — скосячить. Я сначала думала… в тот первый раз, пока в реанимации лежала, думала я насчет вариантов, чтобы Дрюня косячнул по работе… но, это как-то совсем уж подло… подстать ему. Не хочу твари по паре. Не моя пара, поэтому я просто отниму свое бабло.

Тишина в палате стала насыщенной, густеющей. Данка, удобнее садясь на кровати и не глядя на меня, прищурено разглядывающую широкую трещину в пластике подоконника, прочистила горло и твердо, решительно оповестила:

— Не надо вмешиваться, Жень.

В смысле, за предложение помощи я очень благодарна, но одно дело, когда сама влетаешь, другое, когда по твоей вине еще и человека…"

"— Слушай, а ты помнишь тот черный костюм, который на той неделе пришел? — тихо перебила я. Тихо и перебила. Подняла взгляд на нее, прикрывшую глаза дрожащими ресницами, сжавшую челюсть, чтобы не расплакаться, потому что она помнила над чем мы ржать начали, проверяя партию.

— Хотя сарафан в той же цветовой гамме, из весенней коллекции, тоже ничего. — Смотрела на Данку, все еще сжимающую челюсть, подавляющую себя, пугающуюся мысли, которую я озвучила, — он тебя убьет, чокнутая. — Почти шепотом, глядя в ее неровный профиль. — Ты о чем той дурочке толковала вчера в тачке? Подумай, чем закончится, так? Не в первый раз же.