Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Выдыхай, мать твою! Живо!

Смотрю на ее бледную физиономию, на плотно смеженные веки с дрожащими ресницами. Ждет, когда снова буду прикасаться. А мне на хрен это не надо, хотя хрен-то как раз торчит колом.

Дурочка. Какая же все-таки дурочка. Не понимает, что первый раз не должен быть таким. Сама потом жалеть будет.

Пользуясь тем, что она съежилась, готовая к экзекуции, рассматриваю ее.

Кожа такая светлая, как бывает только у рыжих. Нежная, будто светится изнутри.

Редкая россыпь золотистых веснушек по щекам. Приоткрытые губы…

Испытание не для слабаков.

— Почему ты остановился? — выдыхает, так и не открыв глаза.

Я склоняюсь к ней ближе, веду губами по теплой щеке и прикусываю мочку уха, с удовольствием ловлю языком колючие мурашки, волной бегущие по шее. Снова отстраняюсь.

— Демид? — ее трясет.

Мне удается взять своих демонов под контроль, посадить на цепь, загнать в клетку с железными прутьями. Иначе никак.

— Проваливай.

— Что? — распахивает глазищи свои темные.

Я вижу в них свое отражение и яркие блики.

— Я, сказал, проваливай, — отпускаю ее руки. Лерка удивленно моргает, поправляет сползшие бретельки, прикрывая грудь, и отодвигается от меня. — У меня нет привычки по машинам не пойми с кем зажиматься.

— Что же это тогда было? — сердито указывает на свое задранное платье.

Загорелое бедро бросается в глаза, но я равнодушно жму плечами:

— Демонстрация силы… Для особо одаренных.

Вознесенская заводится моментально.

— Демонстрация силы?! Мерзавец!

— Нужно продолжение? — перехватываю тонкое запястье, уворачиваясь от внезапной пощечины, — без проблем.

Но не здесь и не так.

Хочешь? Получишь. Но на моих условиях.

— Ты сам предложил это место, — сочные, алеющие от моих поцелуев губы, обиженно подрагивают, — сам предложил по-быстрому!"

"— Лера, сарказм вообще не твой конек, да? Я специально вывез тебе такие условия, чтобы ты сбежала. Осознала, что херней страдаешь, и сдала назад. Но ты, видать, так не поняла.

Она отворачивается, тянет ниже подол, пытаясь прикрыть коленки, а потом просто сидит и рассматривает свои подрагивающие пальцы.

Что рыжая, стыдно?

Сты-ы-ыдно. Пробрало, наконец.

Она бордовая как помидор и такая несчастная, что даже хочется пожалеть. Но перебьется.

— Я тебе не нравлюсь? — наконец, выдает, жалобно шмыгая носом.

— Мне не нравится твоя дурь. Слишком высокая концентрация на квадратный сантиметр, — протягиваю ей салфетку.

Она смотрит на нее грустно, потом забирает, протирает слезы и сморкается.

Громко, протяжно.