Копья и пулеметы читать онлайн

Для надежности русский корпус оставался в Турции еще два месяца – как и фрегаты Лазарева. Когда стало окончательно ясно, что Мухаммед Али свои наполеоновские планы оставил, состоялось уникальное в русско-турецких отношениях событие: русский корпус парадным маршем прошел перед султаном. И каждый из десяти тысяч солдат получил турецкую медаль, а русские офицеры – турецкие ордена.

Но гораздо важнее был достигнутый графом Орловым успех. Орлов хорошо знал турок, не раз вел с ними переговоры, пользовался авторитетом и у султанских министров, и у самого султана.

26 июня 1833 г. был подписан так называемый Ункяр-Искелесийский договор, выгоднейший для России. Он и сейчас считается вершиной успеха русской дипломатии в восточных делах. В случае необходимости Россия обязывалась прийти на помощь Турции, как это было сделано только что. И, что важнее, вместо денежной компенсации за военную помощь Турция закрывала Босфор и Дарданеллы для любых иностранных военных судов, кроме русских.

Разумеется, это, так сказать, мимолетное союзничество не могло привести ни к чему, хотя бы отдаленно напоминавшему русско-турецкую дружбу.

Просто еще один прихотливый зигзаг Большой Политики, на которые она крайне богата. Однако Россия получила нешуточные выгоды: во-первых, теперь в Черном море могли плавать только русские и турецкие военные корабли, во-вторых, теперь русский флот при необходимости мог свободно выйти в Средиземное море. Конечно, англичане прочно запирали его Гибралтаром, но все равно русские, как показывает исторический опыт, и в Средиземном море могли натворить дел…

Англичане были в бешенстве.

И не они одни. Французский министр иностранных дел Гизо с наигранным ужасом вещал, что Средиземное море того и гляди превратится в «русское озеро», и пугал публику русскими эскадрами на рейдах Марселя и Тулона. Многие верили. В ответ на это Россия заявила: «Мы просто сделали то, что Британия давно хотела, но не смогла». Британский премьер-министр Пальмерстон расценил это послание как «легкомысленное и оскорбительное». Хотя, как добавляет английский историк Питер Хопкирк, «знал, что он до неприличия близок к правде». Снова зашумели о намерении России захватить Константинополь."

"Между тем Николай Первый тогда же говорил посланнику в Стамбуле Муравьеву: «Странно, что общее мнение мне приписывает желание овладеть Константинополем и Турецкой империей. Я уже два раза мог сделать это, если бы хотел: в первый раз – после перехода через Балканы (Русско-турецкая война 1829 г.