Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кейт проводила ее до двери. Джейн замерла на пороге, словно желая что-то добавить, но передумала и только помахала рукой, прощаясь.

Кейт закрыла дверь и нахмурилась. У соседки была странная манера поведения — словно она что-то скрывала, недоговаривала. Кейт нагнулась и посмотрела в дверной глазок. Высокая фигура медленно удалялась, но, дойдя до почтового ящика, остановилась. Быстро обернувшись через плечо, Джейн сунула руку в ящик и вынула письмо. Держа его обеими руками, она рассматривала лицевую сторону конверта. Глаза Кейт сузились: адрес, конечно же, не мог заинтересовать Джейн, значит, она проверяла имя Кейт.

Фальшивое, ею самой выбранное имя…

В детстве и юности, живя в Австралии, Кейт имела определенный статус как дочь убитых миссионеров. Девочки в школе завидовали ее принадлежности к чему-то столь благородному и далекому. Это принесло ей популярность, и она, приняв ее, испытала облегчение. Позже, обнаружив, что не все разделяют то представление о работе миссионеров, с которым она выросла, Кейт засомневалась в положительности этого наследия, но все равно принимала тот факт, что всегда будет известна прежде всего как дочь Керрингтонов.

Трагедия в Лангали в ее понимании была декорацией, на фоне которой пройдет остальная часть ее жизни.

Но затем, почти пять лет назад, все изменилось…"

"Однажды Кейт домой доставили маленький плоский пакет. Она вскрыла его, идя по саду. Под оберткой оказались книга и конверт. У книги была простая обложка, на которой не было ничего, кроме названия: «Книга современных мучеников».

Кейт уставилась на него, и в ней стало медленно подниматься недоброе предчувствие. Вложив конверт в конец книги, она вернулась к титульному листу. Томик предназначался лично ей и содержал автограф автора, сделанный изящным почерком синими чернилами: «С благословения преподобного Кристофера Уайта».

Примерно в середине книги лежала закладка, и Кейт открыла книгу на том месте, в начале шестой главы.

«Трагедия Лангали».

Кейт начала читать: ее глаза цеплялись за слова по собственному усмотрению, убегали вперед и тащили за собой мысли.

Рассказ начинался с описания супругов Керрингтон. Майкла автор классически изображал героическим врачом-миссионером: сильным, находчивым и высококвалифицированным. Кейт был хорошо знаком этот образ: он отражал ее собственное детское восприятие отца как безупречного и могущественного существа, едва ли вообще человека — и, конечно, резко отличающегося от любого реального мужчины, которого она когда-либо видела.