Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И хотя мелодия была веселой, в песне шла речь о женщине, которая ощущает себя марионеткой в плену капризов своего мужчины. Сару, похоже, такой смысл песни не задевал. Она стала по-настоящему независимой. Анна размышляла, как в ней могли произойти такие перемены. Сара, имеющая собственные планы и тайны, двигающаяся в новом направлении и постепенно влияющая на Майкла… Несомненно, пришло время конфликта. Гнева и разногласий…

В комнату, тихо ступая по ковру босыми ногами, вошел Тефа, с профессиональной сноровкой удерживая поднос одной рукой.

Из-за смуглой кожи и черных волос, контрастирующих с белизной фартука и ослепительной улыбкой, он выглядел странно, напоминая официанта в униформе.

— Он теперь профессионал, — заметила Сара, с нежностью глядя на молодого человека.

— Лучший слуга в Танзании, — добавил Майкл.

Улыбка Тефы стала еще шире. Он опустил поднос, на котором стояла миска с яйцами. В ней было штук пять или шесть деревенских яиц — мелких, с тонкой скорлупой.

— Ты их хорошо проварил? — уточнила Сара.

Тефа серьезно кивнул.

— Я съел одно. Сварены вкрутую.

— Спасибо.

— Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи, бвана. Спокойной ночи, сестра.

Попрощавшись, Тефа удалился в кухню.

Майкл расставил миски с красками в центре стола. Затем раздал женщинам маленькие щеточки и кусочки ткани.

Раскрашивание яиц — семейный ритуал. Мягкие щетки касались гладкой скорлупы яиц, холодных и необычно тяжелых. Майкл точными, аккуратными линиями обводил яйцо по кругу. Дизайн Сары был замысловатым, со многими деталями, с крошечными спиралями и кружевными петлями.

Анна мягко наносила краску, смешивая цвета, — так облака сливаются на небе во время заката.

Когда яйцо было готово, оно возвращалось в миску и там подсыхало. Три стиля вместе образовывали странное, пестрое единство.

В конце концов все яйца были раскрашены. Сара, Майкл и Анна обменялись довольными улыбками, внимательно осмотрев результаты своего труда. Гнездо раскрашенных яиц.

Девичьи сокровища расположились в ряд на полочках в спальне Кейт: медвежонок с наклонившейся головкой; жестяная банка из-под молока, наполненная разноцветными перьями и иголками дикобраза; старая кукла, появившаяся в доме миссии еще до рождения Кейт, — младенец Иисус, которого каждый год заворачивали в лоскутки и укладывали в коробку с соломой.

"Анна внимательно рассматривала комнату в надежде найти каменного хамелеона, которого она подарила Кейт во время последней встречи в Мурчанзе.