Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

О, как бы ей хотелось сказать хоть что-то, что угодно, лишь бы убрать это выражение из его взгляда. И возможно, девушке бы не удалось сдержаться, если бы в этот момент Деймон не проплыл мимо и не отпустил очередной едкий комментарий. После этого, на протяжении всего утра, Сюрреаль старательно избегала Повелителя и не осмеливалась подобраться к Люцивару.

Зато она позаботилась о том, чтобы Доротея увидела свою внучку. Сюрреаль даже почувствовала, как эта сука пытается ментальным импульсом проверить, действительно ли она сломлена и беременна.

Очевидно, иллюзии выдержали испытание, поскольку Доротея ласково предложила ей прилечь и отдохнуть. Эта тварь едва слюнями не истекала при мысли о том, что ей доведется заполучить любого ребенка, отцом которого был Сади.

Что ж, она вернется, спрячется ненадолго, подождет до заката, а потом разыграет еще один акт, чтобы Геката тоже могла все разнюхать и убедиться в серьезности намерений Садиста. Затем останется лишь скользнуть мимо стражей, избегая постов и сигнальных столбов, прихватить с собой Мэриан и Деймонара и отправиться домой.

Вот и все… Дерьмо.

Она не смотрела себе под ноги и обнаружила теперь, что глядит прямо в глаза Люцивару.

Он все утро наблюдал за ней, когда бы Сюрреаль ни появлялась в пределах видимости. Представление было хорошим и довольно убедительным, но кое-каких деталей все равно не хватало. Правда, вряд ли это заметит кто-то еще. О, Люцивар был уверен, что Доротея и Геката, как и большинство стражников, повидали очень много сломленных ведьм, однако он сильно сомневался, что хоть кто-то из них обращал внимание на этих женщин непосредственно после насилия.

Эйрианец же неоднократно заботился о них. Он не мог предотвратить ломки, однако был способен оказать им возможную помощь. И у всех них была одна и та же общая черта: в первый день или два они мерзли. Кутались в шали, одеяла, держась как можно ближе к любому доступному источнику тепла.

Однако Сюрреаль бесцельно блуждала по лагерю, одетая только в рубашку, живописно разорванную так, чтобы открывать весьма впечатляющие отметины.

И это заставило эйрианца задуматься об очень многом.

— Тебе следует надеть куртку, милая, — мягко произнес он.

— Куртку? — слабо переспросила та, пытаясь руками прикрыть дыры в одежде.

— Куртку. Тебе холодно.

— О нет, мне не…

— Холодно.

Она вздрогнула, но не от холода, а от страха."

"— Ты не обязана вынашивать ребенка этого ублюдка, — тихо произнес Люцивар. — Можешь прервать беременность.