Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У черного ангела в руках хартия с перечнем грехов усопшей, у белого — другая хартия, в которой говорится о добрых делах. Что перетянет? Душа трепещет от страха!

На некоторых могилах — распятый Христос, в рост человека, чугунный, окрашенный сусальным золотом. Сверкает. Много чугунного литья, кое везут сюда из Касли, решетки, барельефы. Дверцы склепов со стеклами, тоже в сусальном золоте. Внутри — лампадки, иконы тех святых, чьи имена носили при жизни усопшие.

Овальные стекла, ромбические, блещущий металл, высеченные из гранита и мрамора венки.

Статуя: ангел с раскрытой книгой. А вот из мрамора высечена прекрасная девушка, положившая головку на подушечку. Черты ее фигуры грациозны и благородны. Это тоже на Урале заказывали. Но есть скульптура и с алтайских заводов.

Были здесь скульптурные композиции, часовенки с лампадками, портреты и барельефы. Были эпитафии в стихах и в прозе. И короткие, и длинные. Были мудрые изречения и на русском, и на французском языках, и по латыни написанные.

Звучала скорбь надгробия героя-полковника войны 1812 года Алексея Валгусова.

Он в битвах шел на смерть

И вышел невредим,

Жить для родных хотел,

И смерть его сразила.

Всевышний! Промысел твой непостижим!

Да будет он сирот прибежище и сила.

Миша знал, что стихи эти сочинил друг Пушкина, сын томского губернатора Илличевского. А вот на другом надгробии старая дама заявляла:

Прохожий,

не топчи мой прах,

Я — дома,

Ты — в гостях."

"А над могилой молодой дамы была такая надпись:

Пусть ты ушла, я встречи жду,

В каком не ведаю году.

В нескольких шагах было обращение овдовевшей женщины:

До свиданья там, твоя безутешная супруга.

И Миша подумал о том, как горько — потерять любимого человека, о какая это непереносимая боль! Прожито много лет вместе и вот друга нет! И это непоправимо! Недаром же в некоторых романах пишут сочинители про счастливых супругов так: «Они жили долго и умерли в один день…»

Пройдя еще несколько шагов, на одном из надгробий Миша нашел стихи своего гимназического учителя Сергиева.

Учителя за глаза все называли Пашенькой, ибо таков был его газетный псевдоним. Теперь Миша узнал, что Сергиев публикуется не только в газетах, но и на кладбищенских памятниках. На свежем памятнике были такие грустные стихи:

Блажен, кто краткий жизни срок

Свершил в терпенье, без роптанья,

Он чист и прав от дел своих,

С святыми горнего чертога

Навек вселится в лоно Бога.