Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Выпускник Дерптского университета. Я много слышал о вас еще, когда учился в Германии. И очень польщен тем, что смог вам оказать эту маленькую услугу.

— Я так вам благодарен. Все это похоже на чудо, вы, этот подземный ход…

— Ничего особенного, я по специальности археолог, палеонтолог, наша задача — вытаскивать ценности из-под земли. Подземный ход сейчас же заполнят землей, камнями и утрамбуют, а нам с вами лучше как можно быстрее уехать отсюда. Идемте! Экипаж ждет!

Они вышли во двор, где их ждала карета.

Зонтаг-Брук распахнул дверцу, сделал приглашающий жест, подождал, пока Улаф усядется, и взобрался в карету сам:

— Гони!

Возница тронул вожжи, рысаки помчали. Окна кареты были занавешены. Рессоры смягчали качку. А сразу после отъезда этой кареты через тот же подземный ход люди Зонтага-Брука помогли покинуть тюрьму другому человеку. Это был художник-фальшивомонетчик Федор Дьяков, он же Зигмунд Големба.

Улаф об этом не знал, он с радостью ощущал, что карета уносит его от места страданий.

Через полчаса езды стало ясно, что выехали за город, карету стало мотать сбоку набок.

— Подъезжаем! — сказал добрый тролль. — Господи! Как они вас измучили! Кожа да кости. Сейчас мы хорошо поужинаем.

— Более всего мне хочется уснуть, — сказал Улаф, — по-человечески, в кровати.

— И это от вас не уйдет, дружище! — сказал Зонтаг-Брук, — сейчас слуги согреют ванну, потом будет ужин и сон.

Карета подъехала к одинокому загородному дому. Он был окружен высоченным забором.

Каретники во дворе были каменными. Неподалеку от дома находился фонтан с мраморными наядами. Два фонаря на высоких каменных воротах бросали лучи на кочковатую безжизненную равнину.

Улафа уложили в ванну, дали чистое белье, одежду и полотенце. Причем и белье, и одежда точно подошли ему по размеру. Все это его восхитило и удивило.

Затем был ужин. Жаркое из свинины. Вина не подавали. А на десерт предложил торт в виде тюремного замка.

— Сам стряпал! — признался Матвей Зонтаг-Брук, — люблю сладкое, это моя слабость.

Правда, вкусно?

— Это торт с особым значением, как я понимаю? — сказал Улаф.

— Да мы съедим этот проклятый тюремный замок, где вас так истязали! — воскликнул добрый тролль. — Проклятие тем, кто мучает ученых! Пусть все палачи горят в аду!

После ужина Улафа отвели в уютную спальню, где пуховые перины и подушки приняли в свои объятия его измученное тело.

Утром он снова принял ванну, затем был завтрак.