Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Дядька поворчал спросонья, вот, мол, ни сна тебе, ни отдыха. Но, отошедши от сна, принял в младенце самое живое участие. Он велел распеленать его. Объявил, что младенец этот мужеского пола. На что Агафья отвечала, что глаза у нее и у самой есть.

— Глаза! Глаза! Ты посмотри, что? Пеленки-то богатейские, кружевные, а метка нигде не вышита. И в колокольчик не позвонили. Ни записки, ничего. И лицо у младенчика благородное, не иначе какая-нибудь дворянская либо генеральская дочка свой грех на наш задний двор скинула.

Небось к парадному крыльцу не пошла в колокольчик звонить! Ну, начальство завтра явится, решит, что с ним делать… Ага! Надо же! Золотое колечко к ручонке ниткой привязано. Ну, это вроде взятки нам! Начальству не скажем, кольцо сдадим, деньги на двоих поделим. Согласна?

Агафья кивнула. Фаддей Герасимович продолжил речь:

— А ты его с собой положи, да не приспи ненароком…

— Болтай! — сердито отозвалась Агафья! — Я своих пятерых вырастила… Да со здешними сколько вожусь!

Случай был, действительно, не совсем обычный.

Ибо приют сей был создан специально для приема младенчиков известным купцом-золотодобытчиком Федором Харлампиевичем Пушниковым. А то ведь бывает как? Согрешит девица да и кинет плод несчастной любви в речку либо хуже того — куда-нибудь в мусорную кучу или в выгребную яму. Вот Федор Харлампиевич и удумал такое заведение. Неподалеку от Белого озера на берегу речки Белой, которая неторопливо несла свои струи в глубокий овраг, в березовой роще был выстроен дом, искусно и щедро украшенный резьбой.

Он не был окружен забором, а поднявшись по парадному крыльцу, можно было прочитать табличку, что дом этот всегда может приютить младенчиков для заботы и воспитания, и что заведение это носит имя ее императорского величества, одобрившего открытие сего дома. Другая табличка просила мамаш, оставив младенца на парадном крыльце, позвонить в колокольчик у двери.

Так многие и делали. Иногда матери, которые были не в силах сами взрастить своего младенца, оставляли записку с указанием: «крещен» или — «не крещен».

Но в ту ночь случилось небывалое. Младенчика оставили на заднем крыльце. На снегу. И не постучали, и не позвонили. И если бы Агафье не вздумалось пойти, вынести, никак не желавшую сгорать до конца головешку, младенчик наверняка превратился бы в комочек льда."

"Так четырнадцать лет назад в приютском доме на тихой окраине Томска появился новый житель этого города. Нарекли его Николаем Ивановичем Зимним.