Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я снимал их, пока не надоело, под комментарии сопровождающих из пресс-службы Санакоева:

– Красавцы! Как на парад!

Пресс-секретарь грузинского президента Южной Осетии Ия Баратели сказала мне на прощание:

– Дима, вы все-таки решили завтра уехать в Цхинвали? Боюсь, не получится… Побудьте у нас пару дней! До начала войны оставалось чуть меньше двух часов…

На чужой войнеЭтот городок, родина Сталина, оказался ближайшим к пылающему Цхинвали. По прямой чуть больше 20 километров. И именно здесь я почуял, как на глазах стало меняться отношение к журналисту из России.

Еще сутки назад меня, заблудившегося в старом Тбилиси, подобрал таксист и бесплатно отвез в гостиницу. А в Гори мне просто не захотели сдать номер. Женщина за стойкой в холле сказала мне: «Номеров нет», – и как-то осеклась. Странно прозвучала эта фраза в вымершей гостинице прифронтового города, из которого разбегаются люди. Но я не уходил – идти было некуда. Смутившись, администратор кому-то позвонила. В холл пришел немолодой мужчина, хозяин отеля.

Рассмотрел меня внимательно и выдал вместе с ключом от номера: «Русские – наши братья! Добро пожаловать в Гори!»

Администратор Нана виновато улыбнулась:

– Вы понимаете, вы из России приехали, а у нас тут такое… Ваши бомбили утром. Нас. И сын у меня где-то под Цхинвали воюет, что с ним – не знаю. – Нана заплакала, и я не нашел слов, которыми мог бы ее утешить.

У новенького госпиталя Гори, с новеньким моргом, как специально отстроенным накануне войны, стояла толпа грузинских военных.

Все в «трехмерных» камуфляжах, в ярко-желтых ботинках времен «Бури в пустыне» (американцы освобождали затоваренные склады), с пластиковыми натовскими флягами и потертыми русскими «калашами». Гражданские и военные рассматривали списки то ли убитых, то ли раненых – 150 фамилий к полудню первого дня войны. Списки были на грузинском языке, и когда я попытался уточнить, кто это: убитые или раненые, у меня, как говорится, начались проблемы. Я забыл, что нахожусь на чужой войне, я журналист из вражеской страны, и мне это быстро объяснили.

Хорошо, что фотоаппарат успел спрятать в карман… А там было что поснимать. Убитых в морг Гори привозили на грузовиках, завалив сверху пустыми картонными коробками и деревянными ящиками. Из-под этой убогой маскировки предательски торчали ноги мертвецов в ярко-желтых американских ботинках.

Мне удалось растолковать грузинским военным, что я единственный журналист из России, освещающий грузино-осетинский конфликт с их стороны.