Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Где он пропадал? Что делал? Кто довел его до такого?

Что делать?!

«Уж точно не стоять истуканом, Яда!»

Кирилл отмирает, цедит сквозь плотно сжатые губы:

— Уйди Свет, Чернобога ради, уйди, — переводит пустой взгляд на меня. — Уведи его, Яда. Сейчас.

Отворачивается. Его уводит тот парень, что недавно танцевал с Красовской. Все шепчутся и переглядываются. Но мне плевать, я понимаю, что он делает это снова.

Отталкивает. Сейчас, опять, своим видом, безразличным взглядом. Внутри все больно сжимается, желая идти за ним.

Возможно, мы могли бы поговорить, и он бы рассказал, что с ним произошло. Это ведь нормально — разговаривать. Он не умеет… или не желает. Ему надо или так, как хочет он или никак. А я так не могу, хотя мое проклятое сердце уже в его руках, против моей воли, против логики, против всего разумного!"

"Я не понимаю, как он это сделал со мной.

Перевожу взгляд на правую руку демона. Горынев не кажется поверженным. В нем и вокруг него беснуется сила. Другая, горячая, дикая, голодная. ЖИВАЯ.

Светослав сплевывает кровь на пол, морщиться, поднимается без чьей-либо помощи.

Никто не рискует к нему подойти.

А я, неожиданно понимаю, что действительно его не боюсь. Делаю шаг на встречу, кладу ладонь на окровавленный рукав.

— Пойдем, вы и так неплохое шоу устроили.

Он поднимает на меня нечитаемый взгляд, смотрит задумчиво. Его глаза — огненная река.

Возле нас появляется Ульрих:

— Думаю, вам стоит переместиться на кухню. Я тут разрулю все.

— Найди Тима, он с моей подругой был, — поспешно шепчу, таща Светослава за собой.

Толстая дверь за баром ведет сразу на кухню. Сейчас здесь тихо и пусто. Коридор из кухни ведет в подсобку, склад, санузел. С другой стороны — лестница в подвал и на чердак, где я ни разу не была. Ульрих побеспокоился — везде ни души.

За закрытой дверью слышу приглушенный голос бармена и Тимофея, они обещают бесплатные коктейли, слышится сперва неуверенный смех, а затем возобновляется музыка и общий хор голосов.

Мы молчим, ошеломленно уставившись друг на друга.

Решаюсь взглянуть, сильно ли ему досталось. Светослав молча позволяет ощупать себя.

— Как будто бы повреждений нет, — тихо шепчу. — Но откуда тогда кровь?

Горынев издаёт раздраженный вздох, цокает языком:

— Насколько бы было проще, если бы ты была наша.

— Ваша?

— Не бери в голову. Целый я. В порядке.

Но я понимаю. Бабушка говорила, что одна из тату никогда не даст другим навьим меня увидеть. Охранное претани, нанесенное ею на шею, чуть ниже затылка.