Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Во всей хуете, что тут произошла чья вина?

Отрава виновато опустила глаза.

— Только ты, Яда. И никто больше, — и в ссоре с другом, и в пропаже, и в том, что хочется залить зенки и пропасть на месяц, минимум, в пьяном угаре. Но это потом, сейчас надо избавиться от всех махом, в себя прийти, подумать. Отправить подальше ее, отраву, от себя, чтобы духу у нее не было приближаться ближайшее время. — За поступки свои надо отвечать. Так что вали в лес и ищи. Сама! Никто не должен твои косяки разгребать. Если узнаю, что кто-то помог, лично прибью.

Я могу, ты знаешь, что могу.

Знаешь же? По глазам вижу, что знаешь. Правильно. Я такой, Ядвига. Чудовище, монстр. Запомни меня таким хорошенько. Гнева моего бойся. Ясно?

Добавляю силы в голос:

— Известности тебе хотелось? Так вали за своей известностью и без нее чтоб не возвращалась даже. Поняла?

Заметил, что подруга ее открыла рот, чтобы что-то возразить. Голова трещала, будто сейчас взорвется. Не могу. Видеть вас больше не могу и слышать тоже.

— А теперь, пошли вон из моего кабинета.

Все! И чтоб без хороших новостей ни одна сука не вошла! — махнул рукой, двери открылись сами, всех четверых буквально вынесло из помещения, феерично хлопнув засовом за их спинами. Похер, что человечка сейчас офигеет. Прикажу потом память ей стереть. И пусть Яда только посмеет вступиться. Тоже к чертям сотру память. И о сегодняшнем вечере, и о Горыныче. Надо будет — родную мать заставлю забыть. Кстати… надо узнать, кто там мать ее… Навья, стало быть…

Глава 17"

"Надо просто остановиться, сделать вдох и подумать.

Но с Кириллом не выходит. Меня начинает трясти от возмущения и обиды. Я же ничего не сделала… Нигде и ни с кем! Во мне поднимается эмоциональный шторм, точно такой же видимо, что бушует сейчас и в его душе. Хочется держаться от него подальше и одновременно, прямо сейчас, наплевав на свидетелей, вернуться в кабинет, обнять, рассказать, что он не прав, пока его гнев не утихнет и он не начнет слышать…

«Слышать что, Яда? Он трахнуть тебя хотел и плевать ему на твои чувства и что не готова».

Осознание бьет наотмашь. Кто я? Игрушка для него? Для них всех?

«Вообще берега попутали, небожители херовы? Вам люди так, на день поиграться? Членами померяться?»

Слёз нет. Они будут, но позже. Знаю себя. Сейчас во мне поднимается обида и злость. Плакать буду потом, когда злость заглушая все, выплеснется не агрессией, а именно ними — истерическим плачем, головной болью и припухшими глазами, превращая мня в панду с размазанной тушью.