Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Она лишь вздохнула, подливая в чашку душистый чай:"

"— Ромашка, чтоб успокоить, анютины глазки — омыть замутненный взгляд, — приговаривала ба, разминая несколько бело-желтых цветков между пальцами. Воздух вокруг нее приобрел резкий запах трав. — Иван-да-Марья и донник — от злого глаза и лихого дела, просвирки и проскудки, для красоты телесной. И самая главная, — бабушка обложила жмых сухих лепестков четырьмя серебряниками и бархатной тканью с бусинами, — Бел ТаЛенц трава — узнаешь всякие травы и на что надобны; если куда пойдешь, то травы и всякие вещи с тобой говорить будут и скажутся, но что надобны; при том же и прочих животных, гадов и зверей голоса спознаешь, что они говорят между собой, и все премудрое знать будешь.

Молча наблюдала, не решаясь почему-то высмеять или усомниться. Сейчас я как будто бы вернулась в детство, когда отчаянно верилось в волшебство и магию.

«Хочу чудес!»

— Пей, внученька, — ба налила чай в две глиняные кружки, расписанные старинными символами и симпатичными цыплятами, — пей.

Замотавшись в простыню, уселась за стол, где вместе с чаем на белой скатерти стоял мёд, пироги, малиновое варенье. И так было уютно, тепло и спокойно, как давно не было.

— А это, — бабуля протянула тоненькую цепочку с аккуратным медальоном, — подарок. Как будешь в логове том кощеевском, носи не снимая. Там — ткнула пальцем на медальон, — адамова голова, корень сильный, чародейский, поможет нечисть затаившуюся и вражескую увидеть. Убережет.

— Спасибо, родненькая, — чмокнула бабулю в морщинистую щеку, — хорошо, что трава, а не зуб, да?

Бабушка шутку не оценила, покачав головой.

— Пей сбор да спать укладывайся, — ворчливо поторопила она.

Сделав осторожный глоток, приготовилась к тому, что странный чай будет горчить, ведь столько там было намешано с щедрой бабкиной руки, но к удивлению, он был практически прозрачным, сладковатым и очень ароматным.

— Хор-ро-о-шо-о, — протянула, довольно жмурясь. — Осталось только выспаться.

К ночи, нежданно негаданно, разразилась гроза и когда я, разморенная, лежала в теплой постельке, почти провалившись в сон, в грозовых всполохах чудилось мне странное: и сон то был, и не сон одновременно.

Встать хотела, но не могла, слово сказать — а язык будто бы к нёбу прилип. Зато видела и слышала ясно, словно что-то дополнительно во мне подключили: по моей комнате деловито выхаживал Васька, за ним бочком, периодически сбиваясь с шага и подпрыгивая, плелся Яким.